Исследования

• коррупция

Экономическая свобода, коррупция и рост

Дин Стэнсел, Мушфик ас Свалехен

Статья посвящена взаимосвязи коррупции, экономического роста и экономической свободы. Обследовав данные 60 государств, авторы пришли к выводу, что в странах с низким уровнем экономической свободы коррупция препятствует экономическому росту, однако в странах с высоким уровнем экономической свободы она способствует его ускорению. Полученные авторами результаты противоречат общепринятому мнению о том, что коррупция приводит к снижению темпов роста и обосновывают наиболее целесообразный способ обуздания коррупции и ее негативных последствий — усиление экономической свободы.

Настоящая статья служит дополнением к эмпирической литературе о взаимосвязи коррупции и экономического роста: мы добавляем к анализу проблемы новый фактор — воздействие экономической свободы. Мы используем эконометрическую модель, содержащую по сравнению с предыдущей литературой два новых элемента: (1) наша модель учитывает взаимосвязь между экономическим ростом, коррупцией и инвестициями; и (2) мы напрямую включаем в уравнение такой элемент, как экономическая свобода, в качестве объясняющей переменной. На материале 60 государств мы установили, что в странах с низким уровнем экономической свободы (где экономический выбор индивидов ограничен) коррупция препятствует экономическому росту. Однако в странах с высоким уровнем экономической свободы она способствует его ускорению. Полученные нами результаты противоречат общепринятому мнению о том, что коррупция приводит к снижению темпов роста. Для истолкования полученных результатов мы используем классификацию Остерфельда (Osterfeld 1992), проводившего различие между стимулирующей и ограничительной коррупцией. По мнению Остерфельда, коррупция приводит к росту производства, если взятки способствуют более свободным обменам в экономике. Поэтому, когда речь идет о странах с высоким уровнем экономической свободы, мздоимство способствует увеличению производства, если оно побуждает чиновников не столь ревностно соблюдать ограничения на деятельность фирм. В то же время, если взятки ослабляют конкуренцию и лишают рынок гибкости, они препятствуют росту производства. Такой результат более вероятен в странах, где экономическая свобода невелика из-за того, что многие активы там принадлежат государству (как, например, в Китае), или потому, что предприятия, которыми владеют представители правящей элиты и их «друзья», приобретают монопольное положение и защищаются высокими тарифными барьерами (как это имело место на Филиппинах при Маркосе и в Индонезии при Сухарто), или в связи с существованием государственных организаций сбыта, которые зачастую являются единственными скупщиками сельскохозяйственной продукции (такая ситуация наблюдается, в частности, в нескольких африканских государствах). Увеличение масштабов коррупции в странах с низким уровнем экономической свободы означает, что конкуренции и беспрепятственных обменов в экономике становится еще меньше, а значит, производство падает. Политическое значение наших выводов очевидно. Наиболее целесообразный способ обуздания коррупции и ее негативных последствий — усиление экономической свободы.

Для этого необходима более эффективная защита прав частной собственности. Обеспечение права человека на свою личность и имущество, а также права распоряжаться ими по собственному усмотрению представляет собой сущность экономической свободы. Когда решения о распределении ресурсов принимаются в рамках системы, для которой характерен высокий уровень экономической свободы, они дают эффективные результаты. Тем не менее, в реальном обществе система распределения ресурсов не столь одномерна. Политическая система ограничивает или усиливает экономические возможности индивидов и социальных групп, исходя из тех задач, которые общество считает приоритетными, но которые в то же время не связаны с экономической эффективностью.

Мы определяем коррупцию как использование должностных полномочий ради личной выгоды. Она возникает из несовпадения между теми мерами, которые общество предпринимает для достижения своих целей, не связанных с экономической эффективностью, и результатов, которые были бы получены в условиях стопроцентной экономической свободы. Границы этого несовпадения, однако, аморфны, поскольку стремление индивидов к экономической свободе и выгодам, которые она приносит, побуждает их обходить нормы государственного регулирования, ограничивающие сферу легальных рыночных трансакций. Таким образом, коррупция и ее экономические эффекты обусловлены степенью экономической свободы, которой пользуются участники рынка.

Обзор литературы

Проблеме экономических последствий коррупции посвящена обширная литература. Авторы предыдущих исследований, моделируя воздействие коррупции на темпы экономического роста, пользовались неоклассическим определением последнего. Их доводы заключались в том, что физический капитал, трудовые ресурсы (рост численности населения), человеческий капитал (образование) и институциональные переменные (одной из которых является коррупция) вносят вклад в достижение уровня среднедушевых доходов, характерного для устойчивого состояния экономики. При определенном стартовом уровне доходов на душу населения темпы роста этих переменных определяют скорость, с которой экономика приближается к устойчивому состоянию, что влияет на увеличение ВВП.

В связи с исследованием взаимосвязи между ростом, экономической свободой и коррупцией возникают две серьезные проблемы. Во-первых, специфика разных государств (ее называют «независимой от времени неоднородностью» или «фиксированными страновыми эффектами») с точки зрения религии, культуры и институтов имеет большое значение для объяснения различий между странами по уровню коррупции (Triesman 2000) и темпам роста (Islam 1995). По нашему мнению, эти фиксированные страновые эффекты коррелируют с экономической свободой. Во-вторых, коррупция, инвестиции и темпы экономического роста подвержены воздействию одних и тех же факторов: случайные шоковые явления, влияющие на экономический рост, способны одновременно отражаться и на ситуации с коррупцией, экономической свободой и другими объясняющими переменными, например, объемом инвестиций. Доусон (Dawson 2003) показал, что экономическая свобода является результатом, а не причиной роста. Проведенный нами обзор литературы позволяет сделать следующие выводы: (а) имеющийся массив эмпирических данных о воздействии коррупции на рост основывается преимущественно на моделях по принципу «поперечного среза», которые не в состоянии учесть неоднородность, связанную со страновой спецификой; (б) уровень экономической свободы в масштабе страны не подвергается четкому анализу; и (в) игнорируется тот факт, что коррупция, инвестиции и экономический рост испытывают одновременное воздействие одних и тех же факторов.

Важнейшим эмпирическим исследованием о взаимодействии коррупции и роста является книга Мауро (Mauro 1995). Он приходит к выводу, что воздействие коррупции на рост во многом происходит косвенным путем, за счет влияния на инвестиции. Он также обнаружил, что, за вычетом фактора инвестиций, прямое влияние коррупции на рост невелико. Мо (Mo 2001) приводит данные о том, что коррупция затрагивает экономический рост, тормозя накопление человеческого капитала и подрывая политическую стабильность. Пеллигрини и Герлах (Pelligrini, Gerlagh 2004) в качестве еще одного канала воздействия коррупции на рост называют уровень свободы торговли. Меон и Секкат (Meon, Sekkat 2005) анализируют прямое влияние коррупции на экономический рост с учетом качества государственного управления. Кауфман, Краай и Зойдо-Лобатон (Kaufmann, Kraay, Zoido-Lobaton 1999) определяют качество государственного управления с помощью индекса, основанного на степени открытости политической системы, уровне политических рисков, бремени регулирования, ситуации с верховенством закона, представлениях об эффективности оказываемых государством услуг, компетентности бюрократии и взаимозависимости всех этих факторов. Они ищут ответ на вопрос, как искажение в виде коррупции (или рост уровня коррупции), наложенное на уже существующее искажение в виде неэффективного государственного управления, воздействует на рост? Авторы приходят к выводу, что коррупция влияет на экономический рост негативно и что при низком качестве государственного управления этот негативный эффект проявляется сильнее. С точки зрения политических рекомендаций из этого вытекает тот факт, что в странах с плохим государственным управлением сокращение коррупции приносит много пользы.

В отличие от Меона и Секката Хьюстон (Houston 2007) считает, что в странах с некачественным государственным управлением коррупция способствует увеличению производства, и делает заключение: «В странах с неэффективным государственным управлением с коррупцией не следует бороться без разбора». Экономические модели, применяемые в этих двух статьях, сильно различаются между собой: Меон и Секкат используют неоклассическую характеристику роста, а Хьюстон не включает в нее ряд стандартных объясняющих переменных, содержащихся в имеющейся литературе (в частности инвестиции и рост населения).

В работах Мауро, Мо, Меона и Секката, а также Хьюстона используются модели по принципу «поперечного среза» и игнорируется эндогенность коррупции и инвестиций. Эрлих и Люи (Ehrlich, Lui 1999), а также Мендес и Сепульведа (Mendez, Sepulveda 2006), напротив, пользуются панельными данными — это позволяет им анализировать проблему эндогенности коррупции за счет фиксированных страновых эффектов. Однако в обеих этих работах также не рассматривается проблема подверженности коррупции, инвестиций и темпов роста одновременному воздействию других факторов. Эрлих и Люи, изучив выборку из 68 стран, утверждают, что коррупция влияет на уровень ВВП, но не на экономический рост. Они трактуют коррупцию как экзогенное явление. Пользуясь категориями «свободный» и «несвободный» (на основе индекса состояния политических прав и гражданских свобод, составленного Freedom House International), Мендес и Сепульведа делают вывод, что в «свободных» странах между коррупцией и ростом существует инверсионная и нелинейная связь. В странах «несвободных» связь между коррупцией и экономическим ростом не является статистически значимой. Насколько нам известно, работа Мендеса и Сепульведы — единственная опубликованная на сегодняшний день статья, где исследуется взаимосвязь коррупции, экономической свободы и роста^[1].

Модель

Мы формулируем нашу исходную структурную модель следующим образом:

   

где GDP — это валовой внутренний продукт, Х — набор управляющих переменных (доля учащихся в начальной и средней школе, ежегодный прирост населения, размер государства и политическая стабильность), INV— инвестиции, С — коррупция, а EF — экономическая свобода. Все объясняющие переменные, кроме INV и C, представляют собой некоррелирующиеся величины, с вектором ошибок (V i,t). Ненаблюдаемый фиксированный страновой эффект представлен выборкой μ. INV и C, а также возможно другие объясняющие переменные коррелируются с выборкой μ. Коэффициенты коррупции и экономической свободы измеряют динамику уровня в логарифме ВВП текущего года (т.е. изменение темпов роста среднедушевых доходов в процентных пунктах), вызванное изменением масштабов коррупции, с учетом ВВП предыдущего года и других управляющих переменных. В отличие от Мендеса и Сепульведы (Mendez, Sepulveda 2006), подразделявших страны из своей выборки на «свободные» и «несвободные» (на основе ситуации с политическими правами и гражданскими свободами), мы напрямую включаем фактор экономической свободы в нашу модель. Чтобы определить, каким образом эффект коррупции обусловлен уровнем экономической свободы, мы также вводим мультипликативный интерактивный элемент (ИВК х ИЭС) (CPI x EFI).

Метод Аррелано и Бонда (Arrelano, Bond 1991), или метод АБ, особенно подходит для расчета этой динамической модели применительно к группе стран, по которым данные имеются за короткий временной промежуток. Чтобы рассчитать уравнение 1 с использованием метода АБ, мы берем разности первого порядка:

 

С исключением μ метод АБ использует корректирующие переменные для каждой из объясняющих переменных первой разности. В качестве иллюстрации рассмотрим уравнение (2), когда t = 3:

 

В уравнении 3 logGDP i,2 — logGDP i,1 коррелирован с вектором ошибки в разности V i,3 — V i,2. Первый элемент можно обозначить с помощью logGDP i,1, поскольку logGDP i,1 коррелирует с logGDP i,2 — logGDP i,1, и было бы логично предположить, что ВВП в определенном году не связан с будущими случайными шоковыми воздействиями (т.е. logGDP i,1 предопределен). В рамках метода АБ переменные второго лага корректируют объясняющие переменные. Таким образом, переменная C i,1 корректирует C i,3 — C i,2, а переменная INV i,1 корректирует INV i,3 — INV i,2. Другие корректирующие переменные (например, запаздывающий показатель накоплений для текущего объема инвестиций), если они известны, могут быть добавлены в корректирующую матрицу. Наконец, переменные, являющиеся строго экзогенными в случае X i,3 — X i,2, могут корректировать себя по уровню.

Данные

Коррупция — дело тайное, и выявить ее масштабы напрямую невозможно. Поэтому в ходе любого эмпирического исследования на эту тему один из важнейших вопросов связан с надежностью методов оценки коррупции. Эффективная система измерения должна обеспечивать возможность определения частоты коррупционных действий и глубины проникновения мздоимства в общество, а также допускать сравнительный анализ данных во временной перспективе. В научной литературе используются три системы измерения коррупции: Индекс восприятия коррупции (ИВК), составляемый Transparency International, Индекс обуздания коррупции (ИОК), разработанный Всемирным банком, и Индекс коррумпированности государственного аппарата (ИКГА) из Международного справочника по страновым рискам (International Country Risk Guide), который готовит корпорация Political Risk Services — сокращенно его называют индексом ICRG.

ИВК и ИОК основаны на ряде отдельных социологических исследований, связанных с восприятием коррупции деловыми кругами, а индекс ICRG представляет собой рейтинг стран с точки зрения масштабов коррупции, основанный на оценках экспертов. Ламбсдорф (Lambsdorff 2004a, 2004b) отмечает, что индекс ICRG не является системой измерения коррупции как таковой: он дает представление о политических рисках, связанных с этим явлением. По мнению Трисмана (Triesman 2000) основания для присвоения некоторым странам того или иного места в рейтинге представляются неясными.

Мы решили использовать в качестве системы измерения коррупции ИВК, поскольку он составляется каждый год, а ИОК — только раз в два года. ИВК рассчитывается по шкале от 0 до 10. Чем меньше баллов получает страна, тем выше в ней уровень коррупции. Показатели ИВК по всей панели стран имеются за период с 1994 года. Рейтинг ИВК использовался в ряде предыдущих исследований, например работах: Gyimach-Brempong 2002; Gyimach-Brempong, de Comacho 2006; Ganuza, Hauk 2001.

Под экономической свободой мы подразумеваем свободу добровольных обменов без вмешательства государства, т.е. защиту прав собственности. Наиболее известны два индекса экономической свободы – Индекс экономической свободы в мире (ИЭСМ), составляемый Институтом Фрейзера (Fraser Institute), и Индекс экономической свободы (ИЭС), составляемый Heritage Foundation. Экономическая и политическая свобода отражают одни и те же ценности, связанные с личным выбором. Однако политическая свобода может сосуществовать с экономической несвободой (как, например, в Индии), а экономическая свобода — с несвободой политической (например, в Сингапуре). Мы используем ИЭС, поскольку эти данные имеются за большее количество лет. ИЭС рассчитывается по шкале от 0 до 100 (он состоит из 10 компонентов, которые рассчитываются по шкале от 0 до 10). Ноль обозначает политику, обеспечивающую наименьшую экономическую свободу. 100 означает, что экономические субъекты пользуются максимальной свободой. Поскольку две из интересующих нас независимых переменных — коррупция и «размер» государства — включены в ИЭС в качестве компонентов, мы составили модифицированный ИЭС, из которого эти два компонента исключены. Наш модифицированный индекс рассчитывается по шкале от 0 до 80.

Проявлением политической стабильности является устойчивость правящего режима. Наша переменная, отвечающая за политическую стабильность, основана на количестве лет, прошедших с момента последней смены режима. Если режим стабилен, то в нашем рейтинге политической стабильности он получает одно очко за каждый год, что он находится у власти. Мы ожидаем, что страны, характеризующиеся большей политической стабильностью по сравнению с другими государствами, от которых они не отличаются по иным параметрам, будут демонстрировать более высокие темпы роста. Систему измерения политической стабильности мы заимствовали из базы данных Polity IV^[2].

Информация по всем другим переменным взята из базы данных Всемирного банка «Индикаторы мирового развития» (World Development Indicators). Определения переменных см. в Приложении. Сводные статистические данные представлены там же (в таблице А1).

Эконометрические результаты

В таблице 1 мы приводим оценочные данные, полученные за счет применения метода АБ к динамической модели, сформулированной в уравнении 1. Как уже отмечалось, метод АБ позволяет оценить ненаблюдаемые фиксированные страновые эффекты, за счет установления первой разности по всем переменным, а затем использования в качестве инструментов однопериодных запаздывающих (уровневых) значений предопределенных пояснительных переменных и двухпериодных запаздывающих значений эндогенных пояснительных перемен (в нашей модели это INV и C). Переменные, определяемые как дополнительные инструменты (запаздывающие накопления), включаются в матрицу инструментов без установления разности^[3]. Достоверность данной модели зависит от того, достаточно ли имеется инструментов для ее определения. Кроме того, чтобы данные отличались последовательностью, в векторе ошибок должна отсутствовать серийная корреляция второго порядка. Таким образом, эффективная модель должна успешно пройти два теста: во-первых, тест Саграна на ограничения, связанные с неопределенностью, и, во-вторых, тест на отсутствие автокорреляции второго порядка [AR (2)] в векторе ошибок.

Метод АБ позволяет проводить одноэтапный и двухэтапный расчет коэффициентов. Если речь идет о небольшой выборке, при двухэтапном расчете стандартные ошибки, как правило, приходят к искажению данных в сторону снижения (Baltagi 2001, StataCorp. 2003). Учитывая скромный размер нашей выборки (137 наблюдений по 60 странам), в таблицу 1 включены только результаты одноэтапного анализа.

Спецификация в столбце 1 включает управляющие перемены, а также уровень инвестиций и коррупцию в качестве пояснительных переменных. P-значение для нуль-гипотезы об отсутствии AR (2) в векторе ошибок составляет 17%, а это означает, что в столбце 1 представлена последовательная модель. Во втором столбце к спецификации первого столбца добавляется переменная, отвечающая за модифицированный индекс экономической свободы. Оценки не согласуются между собой, поскольку нуль-гипотеза об отсутствии процесса AR (2) в векторе ошибок опровергается на уровне значимости в 14%. Замена ИЭС эффектом взаимодействия коррупции и экономической свободы в качестве пояснительной переменной (столбец 3) дает нам то же p-значение на уровне 14%. Когда все три переменные включаются в столбец 4 (ИВК, ИЭС и ИВК х ИЭС), нуль-гипотеза об отсутствии AR (2) не опровергается на обычном уровне значимости. Все четыре модели статистически значимы и идентифицированы.

В столбце 4 оценочная эластичность текущего реального ВВП на душу населения (0,73) в отношении своего запаздывающего значения демонстрирует значительную степень устойчивости роста. Коэффициент начального образования не обладает статистической значимостью, а коэффициент среднего образования обладает, но не с тем знаком. Эффект роста численности населения масштабен и обладает статистической значимостью: при повышении его темпов на один процентный пункт рост реального ВВП на душу населения снижается на 0,70 процентного пункта. Объем инвестиций оказывает статистически значимое позитивное воздействие на темпы роста.

Таблица 1. Результаты регрессионного анализа: коррупция и экономическая свобода как детерминанты темпов роста реального ВВП на душу населения

 

	Зависимая переменная: логарифм реального ВВП на душу населения
Переменные	(1)	(2)	(3)	(4)	(5)
Коррупция (ИВК)	0,58	0,38	1,83	7,30**	-
Экономическая свобода (ИЭС)	-	0,10	-	0,62**	0,25**
ИВК х ИЭС	-	-	-0,03	-0,14**	-
Запаздывающий логарифм ВВП на душу населения	78,86**	77,11**	80,44**	72,56**	77,71**
Начальное образование	-0,01	-0,01	-0,004	-0,09	0,05
Среднее образование	-0,13	-0,17	-0,14	-0,18*	-0,08
Политическая стабильность	0,09	0,09	0,09	0,09	0,11
Рост населения	-77,56*	-82,59**	-72,04	-69,92*	-50,74
"Размер" государства	-0,12	-0,15	-0,14	-0,08	-0,10
Уровень инвестиций	0,51**	0,52**	0,52**	0,53**	0,23**
Тест Вальда (р-значение)	0,00	0,00	0,00	0,00	0,00
Тест Саграна (р-значение)	0,83	0,96	0,98	0,00	0,04
Отсутствие AR 2 ( p -значение)	0,17	0,14	0,14	0,17	0,30
Страны	60	60	60	60	82
Наблюдения	138	137	137	137	213

 

Примечание: Коэффициенты даются после умножения на 100.

* Значимо на уровне 10%.

** Значимо на уровне 5%.

Когда мы регрессируем логарифм ВВП на душу населения по отношению к управляющим переменным и ИВК, игнорируя ИЭС и ИЭС х ИВК (столбец 1), коэффициент ИВС позитивен, но не обладает статистической значимостью. После ввода ИЭС и ИЭС х ИВК (столбец 4) модель действует эффективнее; коэффициент ИВК обладает как плюсовым знаком, так и статистической значимостью. Результаты, показанные в столбце 4, позволяют предположить, что сокращение масштабов коррупции (увеличение ИВК) приведет к ускорению темпов роста доходов на душу населения. Мы также видим, что повышение уровня экономической свободы оборачивается увеличением темпов роста реального ВВП на душу населения, и коэффициент обладает статистической значимостью. Отметим, что коэффициент ИВК здесь вчетверо больше своего значения в столбце 3 — т.е., когда уровень экономической свободы константен, сокращение масштабов коррупции оказывает более мощное позитивное воздействие на рост. Частичный эффект изменения ИВК с точки зрения роста среднедушевых доходов на основе результатов, показанных в столбце 4, выглядит следующим образом:

 

В странах, где ИЭС равен 52,15, сокращение масштабов коррупции (т.е. увеличение ИВК) не влияет на темпы роста, поскольку второй элемент уравнения 4 полностью нейтрализует первый. Для стран, где уровень ИЭС меньше 52,15, сокращение масштабов коррупции будет способствовать экономическому росту. Этот эффект усиливается при отсутствии экономической свободы. В рамках нашей выборки 38 из 60 стран имели ИЭС меньше 52,15 в каждом году за рассматриваемый период. Что же касается других 22 стран, где уровень экономической свободы выше (т.е. ИЭС превышает 52,15), то там сокращение коррупции отрицательно скажется на темпах экономического роста, и этот эффект будет проявляться тем сильнее, чем больше в стране экономической свободы.

Таким образом, в государствах, где люди не обладают высокой степенью экономической свободы, обуздание коррупции увеличивает темпы роста. Однако если уровень экономической свободы сравнительно высок, сокращение масштабов коррупции обернется снижением темпов роста. Эти выводы позволяют предположить, что последствия коррупции с точки зрения роста зависят от того, насколько широким правом выбора обладают люди. Если спектр такого выбора велик (уровень экономической свободы высок), они (в условиях сохраняющихся немногочисленных ограничений со стороны государства) обеспечивают наиболее эффективное распределение ресурсов за счет подкупа чиновников, чтобы те закрывали глаза на их действия, а не проявляли рвения в деле соблюдения указанных ограничений. В этой ситуации честность чиновников (снижение уровня коррупции) приводит к более строгому государственному регулированию, что негативно отражается на темпах роста. С другой стороны, если государство полностью контролирует экономику и возможности выбора крайне ограничены (уровень экономической свободы низок), сокращение масштабов коррупции в госаппарате позволяет высвободить ресурсы, что ведет к повышению темпов роста.

Остерфельд (Osterfeld 1992) дает объяснение подобному результату: коррупция приводит к росту производства, если мздоимство помогает увеличить объем свободных обменов в экономике. Поэтому, когда при высоком уровне экономической свободы (как, например, в Гонконге) государственные чиновники без особого рвения следят за соблюдением ограничений деятельности компаний, объем производства увеличивается. Однако коррупция приводит к прямо противоположному результату, если взятки даются с целью ограничения конкуренции и усиления негибкости рынка. Такое с большей вероятностью может происходить в странах, где уровень экономической свободы низок из-за того, что значительная часть активов находится в собственности государства, представителям правящих элит и их «друзьям» предоставляются монопольные права и защита в виде высоких тарифных барьеров, а единственными покупателями сельхозпродукции становятся государственные организации сбыта. В таких странах увеличение масштабов коррупции скорее всего приведет к падению объемов производства, поскольку там коррупция носит в первую очередь «ограничительный» характер — она сокращает конкуренцию и свободу обменов.

Модель, показанную в столбце 4 таблицы 1, можно также использовать для определения частичного эффекта изменения уровня экономической свободы. Этот эффект формулируется таким образом:

Как видно из уравнения 5, при заданном масштабе коррупции темпы роста реальных доходов на душу населения увеличиваются в зависимости от уровня экономической свободы. Позитивное воздействие усиления экономической свободы на темпы роста будет выше там, где больше и масштабы коррупции (чем ниже ИВК, тем эти масштабы больше). Таким образом, в стране, где коррупция находится на максимально высоком уровне (ИВК = 0), усиление экономической свободы способствует росту. С другой стороны, в государствах, где масштабы коррупции относительно невелики (значения ИВК превышают 4,43), усиление экономической свободы сокращает рост реальных доходов на душу населения. Столь парадоксальная связь между экономической свободой и ростом может возникнуть из-за того, что в разных странах взаимоотношения коррупции и свободы складываются неодинаково (см.: Graeff, Mehlkop 2003). К примеру, если усиление экономической свободы происходит в форме расширения финансовых связей страны с внешним миром, оно может способствовать коррупции и ограничивать рост.

Уравнения 4 и 5 можно использовать для сравнения воздействия сокращения коррупции и усиления экономической свободы на темпы роста в различных странах. Для государства со средним уровнем ИЭС по нашей выборке (ИЭС = 48,54), одно стандартное отклонение в плане сокращения масштабов коррупции (увеличение ИВК на 2,43) обернется повышением темпов роста реального ВВП на душу населения на 1,22 процентного пункта. С другой стороны, для государства со средним по выборке уровнем ИВК (ИВК = 4,72) одно стандартное отклонение в сторону увеличения степени экономической свободы (повышение ИЭС на 9,76) приведет к снижению темпов роста реального ВВП на душу населения на 0,4 процентного пункта. Подобный результат позволяет предположить, что развивающимся странам с очень высоким уровнем коррупции (когда ИВК приближается к нулю) и низким уровнем экономической свободы (когда ИЭС намного ниже 48,54) следует рекомендовать сосредоточить внимание на антикоррупционных мерах в сочетании с либерализацией экономики.

Наши результаты противоречат некоторым выводам, содержащимся в научной литературе по данному вопросу. Например, Меон и Секкат (Meon, Sekkat 2005) утверждают, что связь между коррупцией и темпами роста носит инверсионный и линейный характер. Мы же находим, что эта связь нелинейна: в странах с высоким уровнем экономической свободы увеличение масштабов коррупции не приводит к снижению темпов экономического роста. Мендес и Сепульведа (Mendez, Sepulveda 2006) делают вывод, что в более свободных странах связь между коррупцией и ростом негативна. Ни в одной из этих работ фактор экономической свободы не использовался в качестве пояснительной переменной. Как уже отмечалось, Меон и Секкат применили модель, построенную по принципу поперечного среза. Мы обнаружили, что, если использовать ту же модель в отношении наших данных, коэффициент ИВК действительно приобретает позитивный характер, показывая, что усиление коррупции (снижение ИВК) ведет к сокращению темпов роста^[4]. Этот результат соответствует выводам предшествующих исследований, где применялся аналогичный подход. А полученные нами результаты, противоположные тем, что можно найти в литературе, отчасти связаны с тем, что мы использовали более подходящую для данного случая эконометрическую модель. Напомним: хотя Мендес и Сепульведа рассчитывают фиксированные эффекты, они не учитывают эндогенности коррупции и инвестиций. Таким образом, существенная разница между нашими выводами и выводами, содержащимися в литературе, возможно, обусловлена различиями в спецификации модели. Наша модель одновременно учитывает фиксированные эффекты и допускает эндогенность коррупции и инвестиций, тогда как в моделях, разработанных другими авторами, этого нет.

Заключение

Научная литература о воздействии коррупции на темпы роста среднедушевых доходов весьма обширна. В большинстве этих исследований применяется анализ по принципу «поперечного среза» и игнорируется хорошо известный факт — на рост, коррупцию и инвестиции воздействуют одни и те же детерминанты. Кроме того, воздействие экономической свободы на характер адаптации рыночных субъектов к коррупции также не получило четкого прояснения.

Настоящая статья отличается от предыдущих работ двумя важными аспектами: во-первых, фактор экономической свободы напрямую включен в наш анализ в качестве пояснительной переменной. Во-вторых, коррупция и инвестиции трактуются как эндогенные переменные.

Полученные эконометрические результаты приводят нас к выводам, противоречащим общепринятой в литературе точке зрения о том, что коррупция препятствует росту. Мы пришли к следующему заключению: при прочих равных условиях коррупция приводит к снижению темпов роста, когда выбор у экономических субъектов резко ограничен (т.е. при низком уровне экономической свободы); однако, если перед людьми открывается широкий выбор (т.е. когда уровень экономической свободы высок), коррупция способствует росту, поскольку позволяет обойти нормы государственного регулирования.

Эти результаты имеют немалое значение с точки зрения практической политики, особенно в развивающихся странах. Они позволяют предположить, что в государствах с очень высоким уровнем коррупции (где ИВК приближается к нулю) и крайне низким уровнем экономической свободы (когда ИЭС значительно ниже 48,54) для поощрения роста предпочтительный курс заключается в антикоррупционной политике, дополненной мерами по либерализации экономики. Интересен в этом плане пример, на первый взгляд противоречащий нашим выводам, — ситуация в Китае. В Китае по сравнению с другими странами уровень коррупции довольно высок (ИВК по состоянию на 2004 год равнялся 3,4), а степень экономической свободы невелика, но эта страна демонстрирует динамичный рост. Главный фактор здесь заключается в том, что с 1995 года масштабы коррупции в Китае существенно уменьшились (тогда ИВК там составлял 2,16). Что же касается экономической свободы в стране, то, хотя в последние годы он несколько увеличился, за весь рассматриваемый нами период 1995–2004 годов ситуация в этом плане даже слегка ухудшилась. Таким образом, происходящее в Китае на самом деле подтверждает нашу гипотезу о том, что в стране с низким уровнем экономической свободы коррупция препятствует росту. Следовательно, сокращение масштабов коррупции в данном случае должно позитивно воздействовать на рост, что мы и наблюдаем в Китае.

Приложение: определения переменных и сводная статистика

Доля учеников начальной школы — доля детей соответствующего официального школьного возраста (определяемого системой образования данной страны), посещающих школу, от общей численности населения. Начальное образование обеспечивает детям базовые навыки чтения, письма и владения математикой, а также элементарные основы понимания таких предметов, как история, география, естественные науки, общественные науки, искусство и музыка.

Доля учеников средней школы— доля детей соответствующего официального школьного возраста (определяемого системой образования данной страны), посещающих школу, от общей численности населения. Средняя школа заканчивает процесс базового образования, начатый в начальной школе, и стремится заложить фундамент для дальнейшего обучения и развития, обеспечивая ученикам преподавание, более ориентированное на конкретные предметы и специализированные навыки.

Общая численность населения — фактическая численность населения страны, т.е. включает всех ее жителей независимо от правового статуса или гражданства, за исключением беженцев, которым в данной стране предоставлено убежище на временной основе (они обычно включаются в состав населения своей родной страны).

ВВП на душу населения — объем валового внутреннего продукта, поделенный на среднегодовую численность населения. ВВП представляет собой сумму валовой добавленной стоимости, созданной всеми производителями-резидентами плюс любые налоги на продукцию и минус любые субсидии, не включенные в стоимость продукта. Рассчитывается без учета амортизации производственных активов, а также истощения и деградации природных ресурсов. Приводится в постоянных долларах США по курсу 2000 года.

Годовые темпы роста ВВП на душу населения в процентах определяются на основе постоянной местной валюты. ВВП на душу населения — это объем валового внутреннего продукта, поделенный на среднегодовую численность населения. ВВП в ценах конечных покупателей представляет собой сумму валовой добавленной стоимости, созданной всеми производителями-резидентами, плюс любые налоги на продукцию и минус любые субсидии, не включенные в стоимость продукта. Рассчитывается без учета амортизации производственных активов, а также истощения и деградации природных ресурсов. Приводится в постоянных долларах США по курсу 2000 года.

Валовые внутренние инвестиции (в качестве доли от ВВП) включают затраты на увеличение основных активов народного хозяйства и общие изменения уровня товарных запасов. Затраты на основные активы состоят из расходов на благоустройство (заборы, канавы, стоки и др.), покупку предприятий, станков и оборудования, а также строительство автострад, железных дорог и т.д., включая школы, офисные здания, больницы, частные жилые дома, а также коммерческие и промышленные сооружения. Товарные запасы — запасы товаров, создаваемые фирмами на случай временных или неожиданных колебаний объемов производства и продаж, а также незавершенная продукция. Приобретение ценных вещей с 1993 года также считается формой приращения капитала.

«Размер» государства — общие окончательные «потребительские расходы» государства в процентах от ВВП.

Общие окончательные «потребительские расходы» государства— прежде это понятие называлось «общим потреблением государства». Оно включает все текущие расходы государства на приобретение товаров и услуг (включая зарплату работникам). Сюда же входит большая часть расходов на национальную оборону и безопасность, за исключением государственных военных расходов, представляющих собой часть прироста государственного основного капитала.

Таблица А1. Сводная статистика

 

Переменные	Среднее значение	Стандартное отклонение	Минимум	Максимум
Коррупция (ИВК)
Общая В период В рамках	4,72	2,43 2,19 0,39	0,4 1,34 2,80	10 9,64 6,74
Экономическая свобода (ИЭС)
Общая В период В рамках	48,54	9,76 9,25 3,31	17,90 23,05 30,26	73,96 72,59 62,97
ИВК х ИЭС
Общее В период В рамках	255,74	164,37 150,50 23,13	14,78 51,55 137,55	666,46 642,04 358,36
ВВП на душу населения
Общий В период В рамках	6119,43	9080,99 9238,53 931,12	44,64 99,01 -726,36	46067,20 39568,07 12882,44
Начальное образование
Общее В период В рамках	85,58	15,70 15,97 2,19	26,14 31,29 75,94	100 99,97 101,37
Среднее образование
Общее В период В рамках	63,81	25,77 25,60 2,30	5,26 5,65 53,04	99,68 99,56 74,99
Политическая стабильность
Общая В период В рамках	22,35	29,76 29,51 4,13	0 0 2,90	194 189 47,99
Рост населения
Общий В период В рамках	0,01	0,02 0,01 0,01	-0,24 -0,01 -0,22	0,15 0,07 0,17
Открытость
Общая В период В рамках	79,26	42,49 41,52 11,35	1,53 2,80 28,65	330,60 278,72 169,61
«Размер» государства
Общий В период В рамках	15,63	6,02 6,13 1,95	3,78 4,70 7,35	40,10 40,10 29,77
Уровень инвестиций
Общий В период В рамках	21,82	6,78 5,40 4,26	0,21 7,64 4,57	61,85 40,38 58,34

 

Примечания: Общие средние значения и стандартные отклонения рассчитываются по странам и по годам: стандартные отклонения «в период» рассчитываются на основе наблюдений по странам, усредненных за рассматриваемый период времени; стандартные отклонения «в рамках» означают отклонения наблюдений от среднего значения для соответствующей страны.

1 См. однако: Houston 2007, а также неопубликованный доклад Хекельмана и Пауэлла (Heckelman, Powell 2007).

2 Подобнее о базе данных Polity IV и характеристиках переменной, обозначающей политическую стабильность, см.: Marshall, Jaggers 2002.

3 Уровни, запаздывающие на один или более периодов, можно использовать в качестве инструментов, когда речь идет о предопределенных переменных. В случае с эндогенными переменными в качестве инструментов имеются уровни, запаздывающие на два и более периодов (Stata Corp. 2003).

4 Ради краткости изложения мы не приводим в статье эти результаты. По просьбе желающих авторы могут предоставить им соответствующие данные.

Авторы выражают благодарность Полу Пикорино (Paul Picorino), Джеймсу Лигону (James Ligon), Стиву Гохмэну (Steve Gohman), Дэниэлу Гропперу (Daniel Gropper), Роберту Лоусону (Robert Lawson), Майре Маккрикард (Myra McCrickard) и Бену Пауэллу (Ben Powell) за ценные замечания и предложения.

Литература

   Arellano, Bond 1991
Arellano M., Bond S. Some Tests of Specification for Panel Data: Monte Carlo Evidence and an Application to Employment Equations // Review of Economic Studies. Vol. 58 (1991). P.     277–297.

   Baltagi 2001
Baltagi B. Econometric Analysis of Panel Data / 2nd ed. London: John Wiley, 2001.

   Ehrlich, Lui 1999
Ehrlich I., Lui F.T. Bureaucratic Corruption and Endogenous Economic Growth // Journal of Political Economy. Vol. 107 (1999). P. 270–293.

   Dawson 2003
Dawson J.W. Causality in the Freedom-Growth Relationship // European Journal of Political Economy. Vol. 19. # 3 (2003). P. 479–495.

   Ganuza, Hauk 2001
Ganuza J., Hauk E. Economic Integration and Corruption: The Corrupt Soul of the European Union // Department of Economics and Business, Universitat Pompeu Fabra (Spain), Working Paper, # 482, 2001.

   Graeff, Mehlkop 2003
Graeff P., Mehlkop G. The Impact of Economic Freedom on Corruption: Different Patterns for Rich and Poor Countries // European Journal of Political Economy. Vol. 19 (2003). P. 605–620.

   Gyimah-Brempong 2002
Gyimah-Brempong K. Corruption, Economic Growth, and Income Inequality in Africa // Economics of Governance. Vol. 3 (2002). P. 183–209.

   Heckelman, Powell 2007
Heckelman J., Powell B. Corruption and the Institutional Environment of Growth. Неопубликованная рукопись, 2007.

   Houston 2007
Houston D. Can Corruption Ever Improve an Economy? // Cato Journal. Vol. 27. ? 3 (2007). P. 325–342.

   Islam 1995
Islam N. Growth Empirics: A Panel Data Approach // Quarterly Journal of Economics. Vol. 110. # 4 (1995). P. 1127–1170.

   Kaufmann, Kraay, Zoido-Lobaton 1999
Kaufmann D., Kraay A., Zoido-Lobaton P. Governance Matters. World Bank Working Paper # 2196. 1999.

   Lambsdorff 2004a
Lambsdorff J.G. Corruption Perceptions Index 2003 // Global Corruption Report 2004: Transparency International / Ed. by R. Hodess, T. Inowlocki, D. Rodriguez, T. Wolfe. London: Pluto Press, 2004. P. 282–287.

   Lambsdorff 2004b
Lambsdorff J.G. Background Paper to the 2004 Corruption Perceptions Index: Framework Document 2004. Transparency International and University of Passau, 2004.

   Marshall, Jaggers 2002
Marshall M.G., Jaggers K. Polity IV Project: Dataset and Users Manual. College Park, Md.: University of Maryland, 2002.

   Mauro 1995
Mauro P. Corruption and Growth // Quarterly Journal of Economics. Vol. 110. # 3 (1995). P. 681–712.

   Meon, Sekkat 2005
Meon P., Sekkat K. Does Corruption Grease or Sand the Wheels of Growth? // Public Choice. Vol. 122 (2005). P. 69–97.

   Mendez, Sepulveda 2006
Mendez F., Sepulveda F. Corruption, Growth and Political Regimes: Cross-Country Evidence // European Journal of Political Economy. Vol. 22 (2006). P. 82–98.

   Mo 2001
Mo P.H. Corruption and Economic Growth // Journal of Comparative Economics. Vol. 29 (2001). P. 66–79.

   Osterfeld 1992
Osterfeld D. Prosperity versus Planning: How Government Stifles Economic Growth. New York: Oxford University Press, 1992.

   Pelligrini, Gerlagh 2004
Pelligrini L., Gerlagh R. Corruption’s Effect on Growth and Its Transmission Channels // Kyklos. Vol. 57. ? 3 (2004). P. 429–456.

   StataCorp. 2003
Stata Statistical Software: Release 8.0. College Station, Tex., 2003.

   Transparency International [за разные годы]
Corruption Perceptions Index [за разные годы] / Transparency International.

   Treisman 2000
Treisman D. The Causes of Corruption: A Cross-National Study // Journal of Public Economics. Vol. 76 (2000). P. 399–457.

   World Bank 2004
World Development Indicators 2004 / World Bank (www.devdata.worldbank.org). 

6 апреля 2009 Впервые: Mushfiq us Swaleheen, Stansel D. Economic Freedom, Corruption and Growth // Cato Journal. Vol. 27. № 3 (Fall 2007).