Труды лауреата Нобелевской премии по экономике Элинор Остром (Ostrom) убедительно демонстрируют: люди с помощью добровольных действий отлично справляются с проблемами, для решения которых, если верить учебникам по экономике, требуется тяжелая рука государства. Производство «общественных благ» (например, создание ирригационной системы, обслуживающей целую крестьянскую общину) часто может быть достаточно прибыльным, чтобы пробудить творческую энергию людей — и если предоставить им свободу действий и защитить их права, они выработают необходимые для решения этой задачи методы сотрудничества. Это сотрудничество зачастую приобретает формы, отличные от тех, что мы наблюдаем при производстве типичных потребительских благ (например, обуви).

Аналогичным образом, другие ученые нашли в истории множество примеров успешного создания общественных благ частными усилиями. Порой речь идет о фирмах, нацеленных на материальную прибыль, в других случаях — о людях, налаживающих сотрудничество ради выгод вполне реальных, но не исчисляемых в денежном выражении и не подлежащих рыночному обмену. Выявление очередного подобного факта неизменно ставит в тупик «типичного» экономиста, привыкшего мыслить негибкими и неверными «моделями».

Пожалуй, наиболее удивительное из этих открытий связано с частной эмиссией денег (или «свободным банковским делом»). Фридрих Хайек, Джордж Сельджин (Selgin) и мой коллега по Университету Джорджа Мейсона Ларри Уайт (White) первыми показали, что частная эмиссия надежных денежных средств не только возможна, но и осуществлялась на практике — прежде всего в Шотландии в 1716–1844 годах.

А как же дороги?

С автодорогами ограниченного доступа никаких проблем не возникает. Их частные строители могут оборудовать въезды и выезды пунктами приема платы и брать деньги за пользование своей собственностью. И никакие любители «дармовщинки» не могут помешать строителям взимать плату с потребителей, готовых ее вносить. Однако с городскими улицами дело обстоит иначе. Шлагбаумы и кассовые аппараты на каждом перекрестке наверняка создадут массу неудобств. Способ решения этой проблемы был в свое время найден в Сент-Луисе. Историк Дэвид Бейто (Beito) описывает его следующим образом:

В 1867 году на продажу были выставлены земельные участки на Бентон-плейс — первой частной улице в Сент-Луисе. Годом раньше ее нарезал на участки Монтгомери Блэр (Blair), занимавший в администрации Авраама Линкольна должность министра почты. Планировку улицы Блэр доверил Джулиусу Пицману (Pitzman). К началу 1870-х годов Лафайет-парк уже окружали четыре другие частные улицы. Пицман разбил в центре улицы сквер — то же самое было сделано и на других частных владениях такого рода. Площадь каждого участка простиралась до центральной линии сквера. По образцу Лукас-плейс [еще одной улицы Сент-Луиса, имевшей определенные «частные» характеристики], правовые титулы на участки включали некоторые ограничения: в частности, линия застройки должна была находиться на расстоянии 25 футов от медианы сквера. В то же время использование участков для коммерческой деятельности и строительство многоквартирных домов не запрещалось. Одним из условий были ежегодные выборы владельцами участков трех уполномоченных. Последние имели право взимать сбор (по пять центов с каждого фута фасадной линии участка) на текущий ремонт и содержание улицы, парка и аллеи, освещение и обслуживание сточных канав. Будучи частными собственниками, жители Бентон-плейс обладали целым рядом прав, которых не имеют люди, живущие на «обычных» улицах. Уполномоченные, реализуя свои надзорные функции, возвели на одном конце улицы ворота, а на другом — ограждение. Они могли отказывать в доступе к скверу и аллее жителям, не оплатившим сбор.

Отметим, что приобретая участки на этой частной улице, люди одновременно получали несколько других ценных общественных благ: наружную канализационную систему, сквер, уборку улицы и др. Объединив подобные коммунальные услуги в единый пакет с правами собственности на участки, застройщик получал дополнительные деньги за предоставление этих общественных благ. Те же, кто не приобрел собственность на Бентон-плейс и не соглашался платить ежегодные сборы, не имели права жить на улице.

Отметим также, что Бейто не называет эти платежи «налогами» — и поступает совершенно правильно. Всякий, кто приобретал недвижимость на Бентон-плейс, одновременно — по условиям контракта с застройщиком — соглашался и платить сборы. Таким образом, эти платежи взимались по добровольному согласию.

Примеры из наших дней

Современными примерами городов с частной инфраструктурой могут служить Колумбия (штат Мэриленд) и Рестон (штат Вирджиния). В обоих случаях частные застройщики — Джеймс Рауз (Rouse) в Колумбии и Роберт Саймон (Robert Simon) в Рестоне — спроектировали и построили улицы, водопроводные и канализационные системы, скверы. Затем они распродали земельные участки, чья цена включала и определенную долю стоимости инфраструктуры.

Естественно, у этих застройщиков имелись все стимулы, чтобы созданная инфраструктура обладала высоким качеством. Если бы улицы были слишком тесными, скверы имели небольшую площадь, а сточные канавы — недостаточно глубокими, максимальная цена, которую покупатели готовы были бы заплатить за дома в этих городах, тоже была бы ниже.

Любопытно, что в Колумбии и Рестоне частные лица предоставили не только материальную инфраструктуру, но и, пожалуй, самое важное из общественных благ — закон. Приобретая недвижимость в этих городах, владелец одновременно соглашался подчиняться местным подзаконным актам, играющим роль городского устава. В них прописаны ограничения на использование собственности (например, запрещается держать на лужайке перед домом вышедшие из строя старые машины на шлакоблоках вместо колес) и процедуры принятия коллективных решений, касающихся всех жителей. В отличие от уставов и статутов, принимаемых простым большинством, эти правила должны быть одобрены всеми горожанами единогласно.

В статье под названием «Контрактное правительство: теория и практика» («Contractual Governments in Theory and Practice»), опубликованной в 2002 году, мы с Рэнди Холкомбом (Holcombe) назвали эти процедуры и формируемые соответствующим образом органы «контрактными правительствами». Вот как мы объяснили это определение: «Владелец, желающий разделить свою собственность на участки и продать их, создает типичное „контрактное правительство“. Его мотив — повысить стоимость участков. Поэтому создатель контрактного правительства заинтересован в разработке юридических норм, обладающих в глазах людей максимальной ценностью... Предприниматель, создающий контрактное правительство, — это владелец остаточной доли в активах, чей доход зависит от создания эффективных уставных норм. В муниципальном органе, напротив, такого владельца нет. Мэры, члены городского совета и управы могут иметь определенную мотивацию для принятия эффективных решений, но у них, в отличие от контрактного правительства, нет прямого стимула, связанного с получением от этих решений конкретной прибыли. Таким образом, у контрактного органа управления, в отличие от муниципального, существует непосредственная заинтересованность в наличии эффективных правил, определяющих его деятельность».

По-моему, такая система выглядит совсем неплохо.

14 июля 2010 Впервые: The Private Provision of Public Goods // The Freeman: Ideas On Liberty. Vol. 60. № 5 (June 2010).

Опубликовать |