Последние два года страны мира проводят политику финансового стимулирования экономики, беспрецедентную по своим масштабам — по крайней мере для мирного времени. У Греции, США, Индии, Великобритании и ряда других государств бюджетный дефицит превышает 10% ВВП. Средняя величина дефицита по всем странам Организации экономического сотрудничества и развития ошеломляет — это 8,2% ВВП. Естественно, речь идет о классической кейнсианской реакции на экономический спад — когда спрос в частном секторе снижается, государство должно заполнить брешь, чтобы не допустить экономического коллапса.

Идея о том, что масштабное дефицитное финансирование, вроде того, что мы видим в последние два года, способно обеспечить полную занятость, традиционно обосновывается опытом Великой депрессии и Второй мировой войны. Утверждается, что побороть безработицу тогда удалось лишь благодаря гигантскому бюджетному дефициту в военные годы. Так, в 1943-1945 годах бюджетный дефицит в США составлял 21-27% ВВП (что вдвое больше нынешнего показателя), а безработица после вступления Америки в войну снизилась с 14% в 1939 году до примерно 2%.

Но действительно ли опыт экономического развития страны в годы Второй мировой войны говорит в пользу кейнсианской финансовой политики? В работе, опубликованной в номере Cato Policy Report за июнь 2010 год мы с Ричардом Веддером (Vedder) из Университета штата Огайо утверждаем, что подлинные уроки того периода связаны с опытом 1946 года, когда экономические «стимулы» военных лет были резко сокращены.

Тогдашние экономисты-кейнсианцы категорически утверждали: если государство демобилизует армию и прекратит производство вооружений, безработица вновь возрастет до уровня времен Депрессии. Несмотря на эти протесты, правительство США резко сократило численность вооруженных сил, аннулировало военные заказы и упразднило введенные в годы войны рычаги контроля над экономикой. Скептики пророчили экономический Армагеддон. По прогнозам, составленным в сентябре 1945 года, уровень безработицы в США должен был увеличиться до 12, или даже до 35%.

Несмотря на эти предостережения государственные расходы в США были сокращены с 84 миллиардов долларов в 1945 году до 30 миллиардов в 1946-м, и бюджет на 1947 год был составлен с профицитом почти в 6% ВВП, что позволяло расплачиваться по долгам, накопившимся за годы войны. Этот период можно назвать «Великой дестимуляцией» — самым масштабным и быстрым в истории поворотом от дефицита к профициту. И вот итог: несмотря на все апокалиптические пророчества безработица в стране в 1945-1948 годах оставалась на уровне 4,5%.

Как это случилось? Рынок труда, освобожденный от регулирования, среагировал на изменившуюся ситуацию быстро и эффективно. Сегодня большинство специалистов признает, что постоянное вмешательство государства в трудовые вопросы — особенно связанные с зарплатой — в 1930-е годы лишь затянуло и усугубило Великую депрессию. Несомненно, благополучной ситуации с занятостью в послевоенные годы способствовало и то, что некоторые из тех, кто трудился на предприятиях в годы войны, добровольно покинули ряды рабочей силы, чтобы вернуться к учебе или прежней роли домохозяек. Тем не менее факты однозначно свидетельствуют: несмотря на упразднение большей части государственных стимулов, количество работающих в гражданском секторе экономики с 1945 по 1947 год возросло на 4 с лишним миллиона — хотя согласно кейнсианской модели произойти должно было нечто прямо противоположное.

Парадокс сегодняшней ситуации заключается в том, что еще три года назад кейнсианские финансовые рецепты считались тупиковыми. Опыт истории (в форме значительного массива эмпирических исследований) показал: государственные финансовые стимулы — малоэффективное средство для излечения «захворавшей» экономики. Если к началу 90-х этот урок еще не был полностью усвоен, ситуация в Японии в ходе «потерянного десятилетия», когда масштабное дефицитное финансирование и государственное вмешательство в экономику обернулись стагнацией, казалось бы окончательно похоронила кейнсианскую модель. Затем Роберт Рубин (Rubin), министр финансов в администрации Клинтона, водрузил на ее могиле надгробный камень, перевернув кейнсианство с ног на голову: он утверждал, что экономический рост стимулирует не дефицит, а профицит — поскольку процентные ставки остаются на низком уровне.

Экономисты давно уже утверждают, что кейнсианская финансовая политика неэффективна в плане создания рабочих мест и увеличения объема ВВП: государственное дефицитное финансирование «вытесняет» соответствующие расходы частного сектора, поглощая кредитные ресурсы, которые в противном случае были бы доступны бизнесу. Одним словом, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Аналогичным образом, сокращение государственных «стимулов» никоим образом не означает, что уровень занятости и объем ВВП обязательно снизятся.

Сегодня в Европе уже идет — а в США обсуждается — ужесточение финансовой дисциплины и сокращение бюджетного дефицита, и уроки 1946 года позволяют надеяться, что эти меры дадут результат.

28 июня 2010 Впервые: Taylor J.E. Financial Lessons from 1946 // Forbes.Com. 2010. June 9.

Опубликовать |