/ 18 сентября

О родах, врачах и родителях

Эту историю вот уже две недели обсуждают в ЖЖ. В двух словах. Елена Содомовская, сторонница «естественных родов», родила дома ребенка. Для того чтобы получить свидетельство о рождении, без которого невозможно ни оформить медицинскую страховку, ни прописать ребенка, отец обращается в ЗАГС. ЗАГС требует «справку о живности». Тогда мать вызывает домой педиатра. Справки никакой, натурально, родители не получают, за то врач приходит в ужас от того, что мать и новорожденный спят вместе на полу и т.п. Врач вызывает милицию и органы опеки. По мнению врача, у ребенка бронхит (диагноз, со слов матери, был поставлен по одному симптому — кашлю). В результате мать сначала запугивают, а потом под предлогом медицинского осмотра ее двенадцатидневного ребенка забирают в больницу. Мать смогла попасть к своему сыну только через пять дней.

Ситуация, в которой оказалась Елена Содомовская, пакостна тем, что ей одновременно пришлось сражаться с несколькими силами. Во-первых, с сотрудниками ЗАГСа, которые неправомерно, ссылаясь на какую-то инструкцию, требовали от матери справку от врача. Это требование не содержится в законе «Об актах гражданского состояния». Во-вторых, мать была вынуждена воевать с органами опеки, которые крайне своеобразно трактовали закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» и, видимо, сочли, что мать представляет угрозу для ребенка. Как я уже писала ранее, изъятие ребенка органы опеки в таком случае могут проводить во внесудебном порядке и мать в такой ситуации никаких прав, в том числе права на судебную защиту, не имеет. Третья, сила, с которой пришлось иметь дело Елене Содомовской, — это врачи. Как мне видится, врачи среагировали не столько на кашель (там вообще история неясная, потому что госпитализировали ребенка с твердым диагнозом, а при выписке в карте написали, что имели место «симптомы бронхита»), сколько на факт домашних родов и на то, что ребенок находится в непривычной для врачей обстановке. А это подозрительно и, с точки зрения врачей, даже опасно.

Противостояние родителей и врачей в России имеет долгую историю. Исторически современное устройство системы родовспоможения в России в том виде, в котором мы его знаем сейчас, начало складываться в конце XIX века и носило оно социалистический характер. Первый родильный дом был открыт Николаем II в 1897 году и предназначался для женщин бедных и проституток. Такая форма медицинской помощи вполне соответствовала общеевропейскому тренду модернизации, так как дети стали государственным ресурсом и снижение детской смертности оказалось выгодно государству. Надо сказать, что эта мера себя оправдала. Младенческая смертность снизилась и в дальнейшем устойчиво продолжала снижаться. Врачи оказались правы. И именно это, по моему мнению, привело к глубокому отчуждению между врачами, работающими в системе родовспоможения, и родителями. Уже к 30-м годам прошлого века родильные дома стали больше напоминать крепости, в которых главными являются врачи, а весь процесс родов стал обустраиваться не с точки зрения удобства роженицы, а с точки зрения удобства доктора. Родственникам вход в родильные дома был заказан. Почти каждый из родившихся до 90-х годов может рассказать трогательную историю о том, как папа дежурил у роддома под окнами маминой палаты и пытался различить издалека черты своего сына или дочери. Подчеркну, что это происходило не только в России, — специализация родов была общеевропейским трендом. Просто в СССР все усугублялось глубочайшим недоверием к человеку и отсутствием даже намека на гуманное отношение.

Такая ситуация сохранялась приблизительно до 70-х годов. В конце 60-х актуальным стал вопрос о чувствах и психологическом состоянии человека. Этот тренд прослеживается везде — от бракоразводных процессов, когда в качестве мотива развода стало возможно указывать «разлюбили», до критики педагогических практик и системы родовспоможения. Изменение практики родовспоможения принято связывать с именем французского врача Мишеля Одена. Он актуализировал вопрос о комфортном психологическом состоянии роженицы во время родов и высказал гипотезу, что оно способствует благополучному протеканию процесса. В своей клинике он начал создавать для рожениц домашнюю атмосферу, а потом и вовсе устанавливать небольшие бассейны, в которых женщины могли бы проводить схватки, так как вода психологически снимает болевые ощущения. Но в общем было бы неправильно говорить о том, что именно Оден стал главой движения «естественных родов»: аналогичные процессы в изменении отношения к родам проходили и в Америке, даже несколько раньше — с 60-х годов.

Ключевой фигурой в истории домашних родов Оден стал именно в России, так как его практики во многом совпадали с практиками русского энтузиаста в этой области — Игоря Чарковского. В СССР вопрос изменения практики родовспоможения оказался в фокусе общественной дискуссии одним из последних. В 70-е годы прошлого века в СССР обсуждались в основном вопросы методик укрепления здоровья детей и раннего развития младенцев. Наиболее известными в этой области стали имена Елены и Бориса Никитиных. Таким образом, с одной стороны, родители начали открывать для себя способы, которые реально сокращали необходимость обращаться к врачам (закаливание, например) и почувствовали себя компетентными в этом вопросе, а с другой стороны, они были сильно фрустрированы опытом родовспоможения в советских клиниках и стали пытаться искать пути для того, чтобы не обращаться в этой ситуации за помощью к врачам. Закончилось все это тем, что с середины 80-х годов постепенно начало складываться своего рода движение, практикующее «естественные», «домашние» роды. Как мне кажется, наиважнейшими моментами в этом движении являются следующие: во-первых, родители отказались считать роды вариантом болезни и сознательно взяли на себя ответственность за свою жизнь и жизнь ребенка. Во-вторых, родители стали гораздо ответственнее подходить к процессу родов и начали заниматься подготовкой (она включает в себя как физические тренировки, так и психологический тренинг) к ним на протяжении всего периода беременности.

Подобные практики не могли не вызвать жесточайшего конфликта между адептами «естественных родов» и врачами. В качестве главного аргумента против «домашних» родов врачи выдвигают невозможность проведения реанимационных мероприятий в случае осложнений, и они правы. Сторонники «естественных» родов, в свою очередь, указывают на то, что практика искусственной стимуляции родовой деятельности, помноженная на психологический дискомфорт, приводит к осложнениям, и они тоже правы. Каждая из сторон приводит в свою пользу множество аргументов и рассказывает о случаях гибели детей — а они есть и с той, и с другой стороны. Другое дело, что ответственность родителя и ответственность врача в такой ситуации не уравновешены (у врачей она много больше), а независимая экспертиза невозможна просто в силу корпоративного устройства медицинского сообщества.

Как это и положено, обе практики начали взаимно влиять друг на друга. Уже с середины 90-х годов женские консультации стали практиковать ведение нормальных курсов по подготовке к родам (до этого они тоже были, но довольно формальные, основанные на обязаловке), где будущие мамы получали возможность встретиться и поговорить со специалистами т.п. Родильные дома, в свою очередь, начали (за деньги, правда) пускать на роды мужей и родственников, а также предоставлять для желающих палаты, в которых ребенок мог находиться рядом с матерью. Кроме того, изменилась практика прикладывания к груди и обрезания пуповины. Инструкторы по проведению «естественных» родов тоже испытали на себе влияние врачей и начали получать медицинское образование. У родителей появилась реальная возможность выбора между двумя разными методиками с понятными рисками.

И все бы хорошо, если бы врачи не использовали для борьбы с конкурентами и «неправильными» родителями государственную машину. Ведь эта самая злополучная «справка о живности» появилась в требованиях ЗАГСов скорее всего для того, чтобы облегчить врачам способы регистрации детей, родившихся дома. А врач, вызвавший милицию и опеку к ребенку Елены Содомовской, поступил так потому, что ему потребовался дополнительный, силовой аргумент в борьбе с «непослушной» родительницей, а также потому, что в случае смерти младенца нести ответственность пришлось бы именно ему. Уравновесить ситуацию могло бы чаемое врачами введение обязательного информирования пациента или его представителей обо всех проблемах, связанных с медицинской помощью, а также страхование гражданской ответственности врача (по ссылке содержится много нелестных слов в отношении как самой Содомовской, так и людей, разделяющих ее взгляды). Эти меры позволили бы ситуации с родовспоможением и дальше нормально эволюционировать в рыночных условиях, а не превращаться в бой между врачами и родителями по нечестным правилам.

У себя дома я наблюдаю два экстремально противоположных случая. Один мой ребенок родился в ванне, первый раз был показан врачам в возрасте двух с половиной лет, до трех лет не был привит и не принимал антибиотики. Другой мой ребенок родился в роддоме, ни разу не был приложен к груди, до пяти месяцев находился под строжайшим медицинским контролем, к году жизни дважды получил курс антибиотиков и, разумеется, был привит. За исключением некоторых мелких индивидуальных различий, разницы в базовом здоровье детей нет никакой. Другое дело, что я хотела бы самостоятельно определять путь к здоровью детей и нести ответственность за свой выбор. Нравится врачам этот путь или нет.