Алексей Цветков / 31 августа

Кому принадлежит свобода

Одного взгляда на сайт шведской газеты Aftonbladet достаточно, чтобы определить, в каком жанре она работает. Раньше такую прессу именовали «бульварной», а затем, с легкой руки американского репортера и газетного издателя Джозефа Пулитцера, стали называть «желтой». Если вас интересуют факты, вы, скорее всего, в нее не заглянете, независимо от ваших познаний в шведском языке. Иное дело, если вам по душе сенсации и скандалы, не отягощенные доказательствами. Один из таких недавних скандалов, в который ввергла себя Aftonbladet, очень быстро приобрел международные масштабы.

Поводом к «репортажу» послужила судьба молодого палестинца, застреленного израильскими солдатами в ходе операции «Литой свинец» на территории сектора Газа. Они увезли его тело с собой, но затем вернули родителям — со следами вскрытия, операции, стандартной в Израиле в случае насильственной смерти. Aftonbladet не принадлежит к числу СМИ, способных серьезно анализировать проблематику израильско-палестинских отношений, у читателя таких газет подобный анализ вызывает перегрев в микросхемах материнской платы. В поисках сенсационного аспекта корреспондент газеты Давид Бострем вспомнил о массовом разоблачении коррупции в американском штате Нью-Джерси, о котором сообщалось несколько недель назад. В числе арестованных был ортодоксальный раввин Леви Ицхак Розенбаум, занимавшийся контрабандой из Израиля в США органов для пересадки. Из сопоставления следов вскрытия с существованием такого раввина и родилась идея сенсации.

В опубликованном материале Армия обороны Израиля обвиняется в изъятии органов из трупов палестинцев и продаже их за границу. Автор ссылается на показания родственников убитого. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что в этой истории не только нет ни грамма правды, но и что правда была последним из того, что интересовало Бострома. Вопрос лишь в том, действовал ли он исключительно в интересах сенсации, или также из соображений антисемитизма.

Начнем с того, что никаких попыток независимого подтверждения показаний своих источников автор не предпринял, а сами источники, опрошенные другими журналистами, заявили, что ни о каких изъятых органах с Бостромом не говорили. Впрочем, даже если бы и говорили, легко понять, что родители, у которых погиб сын, вполне в состоянии приукрасить свои обвинения.

Что касается раввина из Нью-Джерси, то он никаких органов в США не ввозил, и никто ему этого в вину не вменяет. По его собственному признанию, он выполнял роль посредника, находя в Израиле нуждающихся, привозя их в США и убеждая здешних врачей, что речь идет о бескорыстной благотворительности или родственной помощи. Никакой врач, дорожащий своей квалификацией, репутацией, лицензией и свободой не прикоснулся бы к анонимному органу, принесенному в ведерке. И никакой врач не фигурирует в числе арестованных по этому делу.

Подпольная международная торговля насильно изъятыми органами для пересадки принадлежит к числу сюжетов, пробуждающих в нас инстинктивный ужас и отвращение, почти как каннибализм. Этот ужас лежит в основе множества городских легенд, связанных с этим сюжетом, которые мне доводилось слышать в разных концах планеты с подозрительно одинаковыми подробностями. Временами, однако, легенды слишком похожи на правду: Совет Европы недавно объявил о начале расследования по делу о возможном насильном изъятии органов для пересадки у сербов, пропавших без вести в Косове в период недавних войн на Балканах. Китай сообщил о прекращении практики использования для пересадки органов казненных преступников, сообразив, что даже для его репутации это чересчур.

Но это, так сказать, фундамент репортажа, щекотание нервов по общим вопросам, а соль всего скандала — в том, что речь идет якобы о преступлениях израильских солдат, и в притянутом за уши дядьке из Киева, то бишь раввине из Нью-Джерси. Тут безошибочно различима отсылка к пресловутому кровавому навету, как бы ни клялись в своей объективности корреспондент и редактор. Статья вызвала в Израиле реакцию возмущения, поначалу поддержанную тамошним шведским посольством. Но когда потребовали аналогичного возмущения от Стокгольма, шведское правительство и министр иностранных дел заявили, что речь идет о частном органе массовой информации, к которому правительство не имеет отношения и материалы которого ему не позволяет оценивать принцип свободы слова.

Эта реакция в Израиле осталась по большей частью непонятой, по крайней мере если судить по наиболее громким голосам — в первую очередь по голосу министра иностранных дел Авигдора Либермана. Шведам напоминают, в частности, об их реакции на возмущение мусульманского мира по поводу публикации датской газетой карикатур на пророка Мухаммеда — как отметил Либерман, Швеция тогда закрыла сайт в интернете, разместивший у себя эти карикатуры, а министр иностранных дел Швеции Лайла Фрейвальдс отправила президенту Йемена письмо с извинениями. В нынешнем же случае, по словам премьер-министра Израиля Беньямина Нетаньяху, Израиль требует даже не извинений, а просто осуждения публикации Aftonbladet.

Соображения, по которым Израиль такого извинения не получит и даже не должен получить, по крайней мере от правительства страны, приводит обозреватель шведской англоязычной газеты Local Джеймс Савадж. Прежде всего, напоминает он, инцидент с датскими карикатурами имел место в 2005 году, когда у власти в стране была социал-демократическая партия. Нынешнее правоцентристское правительство не обязано придерживаться того же курса — точно так же, как в США президент Барак Обама не считает себя связанным политическими обязательствами Джорджа Буша. Кроме того, Фрейвальдс была принуждена уйти в отставку, поскольку меры, которые она приняла, были сочтены противоречащими принципу свободы слова. Логично предположить, что нынешних членов правительства, если они пойдут на уступки требованиям Израиля, ожидает та же судьба.

Что касается самой газеты и ее ответственности за опубликованную информацию, то вопрос будет решаться в суде. Израильский юрист подал на нее иск по обвинению в клевете на еврейский народ и израильских военнослужащих и в воскрешении жупела кровавого навета. Суд в данном случае не шведский, а американский — Верховный суд Манхэттена; иск входит в его компетенцию ввиду того, что у Aftonbladet есть корреспондентский пункт в Нью-Йорке.

Лично у меня нет никаких сомнений в том, что материал Aftonbladet содержит заведомую клевету — даже автор признал, что не имеет никаких доказательств его истинности. Более того, это клевета злостная, поскольку без единого твердого факта потакает самым гнусным инстинктам самой низкопробной части аудитории. Тем не менее, выбирая сторону, которую я готов поддержать в споре Израиля и Швеции, я, пусть и с прискорбием, вынужден встать на сторону Швеции.

Гражданин свободной страны вправе иметь мнения и публично их высказывать. Он вовсе не обязан доказывать свою компетентность в области, которой это мнение касается, и оно вполне может не нравиться большинству, оно может быть этому большинству отвратительно. Но это не значит, что большинство имеет право сортировать мнения на легальные и нелегальные. И еще меньше такого права — у правительства, поскольку круг его компетенции конституционно очерчен и ограничен. В отличие от частного лица, оно по ряду вопросов обязано иметь мнения, но во всех остальных областях у него на мнение права нет. В США, в частности, это гарантируется тем, что правительству запрещено владеть органами массовой информации или иметь в них долю. Горе тому народу, чье правительство имеет мнения по любому вопросу.

То, что частному лицу прямо не запрещено, ему по умолчанию разрешено. То, что не разрешено правительству, должно быть ему запрещено. Такова, на мой взгляд, самая краткая формулировка принципа конституционной свободы.

Не могу не отметить, что со мной не соглашается Алан Дершовиц, один из виднейших американских юристов, признанный специалист в области свободы слова. Но уж коли кошке можно глядеть на короля, осмелюсь признаться, что аргументы текста кажутся мне смехотворными — в основном это ругань в адрес шведского министра иностранных дел Карла Бильдта, а собственно интеллектуальная часть ограничена ссылкой на описанное выше поведение Швеции в случае с датскими карикатурами, без упоминания кары, постигшей Фрейвальдс. Тут Дершовицу хочется задать один-единственный вопрос: считает ли он, что поведение Швеции в упомянутом случае было правильным? А если ответ, в чем я не сомневаюсь, будет отрицательным, с какой стати брать это поведение за прецедент?

Мы знаем, что происходит в странах, где правительство толкует законы по своему усмотрению. В сегодняшней России законы о клевете превратились в инструмент произвола и расправы, а законы о пропаганде национальной розни постепенно становятся эквивалентом сталинской 58-й статьи. И хотя Швеция мне никто, а Израиль, по ряду соображений, друг, свобода слова все-таки дороже.