Алексей Цветков / 30 июля

В поисках уважения

Американский комик Родни Дэнджерфилд, скончавшийся несколько лет назад, запомнился современникам своей коронной фразой «Меня не уважают», производившей особенно эффектное впечатление в сочетании с его вечно выпученным глазами и увесистой сигарой, висящей в углу рта. Эта фраза, которой он перемежал свои выступления, была, конечно же, рассчитана на взрыв смеха в зале. Удивительнее было бы, если бы кто-то, с привлечением аналогичной мимики, требовал к себе уважения всерьез. На международной арене, однако, это происходит сплошь и рядом, и речь идет не обязательно о злобном северокорейском гноме Ким Чен Ире.

15 июля Наталью Эстемирову, активного члена правозащитной организации «Мемориал», схватили на улице Грозного и насильно усадили в машину. Вскоре после этого ее нашли убитой, с явными признаками быстрой расправы — следами избиений и четырьмя пулями в теле. Президент Российской Федерации Дмитрий Медведев отреагировал стандартным способом, который, очевидно, предписан негласным уставом кремлевской службы: он заявил, что берет расследование обстоятельств убийства Эстемировой под личный контроль. Другой стандартной фразы — о том, что смерть Эстемировой нанесла России больше вреда, чем ее жизнь, — он при этом не сказал — похоже, устав несколько подправили. Если бы не трагедия, послужившая поводом к этому выходу на сцену, его можно было бы назвать навязшим в зубах комедийным трюком — в зале давно никто не смеется.

В правовых государствах президенты никогда ничего не берут под контроль. Все, что они и без того контролируют в ходе выполнения своих ежедневных обязанностей, перечислено в конституции. На все, что они не контролируют, их полномочия не распространяются и не могут быть распространены никаким президентским указом. Если бы президент США Барак Обама в отсутствие чрезвычайного положения объявил, что берет под свой контроль городскую полицию Кембриджа, штат Массачусетс, где не так давно произошел досадный инцидент с арестом профессора-афроамериканца, у Сената появился бы несомненный повод для импичмента. Президенты Российской Федерации регулярно берут под контроль то одно, то другое, пренебрегая конституционным разделением власти.

Этот президентский контроль можно было бы игнорировать как очередной штамп кремлевской комедии, если бы он не был настолько эффективен. Любой россиянин, чья память не ограничена вчерашним днем, понимает, что цель контроля заключается исключительно в том, чтобы ни одно из преступлений, над которым взято подобное шефство, раскрыто не было. Следственные и судебные органы, надо полагать, понимают это как прямой приказ. Никаких ослушаний до сих пор не замечено. Чтобы и на этот раз не вышло ошибки, президент Медведев в разговоре с канцлером ФРГ Ангелой Меркель возмущенно отмел версию о причастности к убийству Эстемировой Рамзана Кадырова, на которое в первую очередь падает подозрение каждого здравомыслящего человека. Следствие закончено, забудьте.

Подобно покойному Родни Дэнджерфилду Россия сильно страдает от дефицита уважения и прилагает все усилия к его укреплению. Публике, между прочим, не до смеха, особенно сидящим в первых рядах, вроде Грузии или Украины.

Под занавес администрации Джорджа Буша кремлевскую коммуну удручало сильное невнимание с его стороны — она странным образом возлагала надежды на победу Джона Маккейна, который, по слухам, был сторонником жесткой линии: пусть ненавидят, лишь бы боялись. Когда победил Обама, это поначалу вызвало некую растерянность, потому что, по бессмертному слову Венички Ерофеева, стало неясно, по какую сторону Пиренеев больше ценят русского человека.

В последние годы Россия приложила немало усилий для того, чтобы снискать себе международное уважение. Вот, в частности, какие она приняла меры:

• дважды оставила Европу без газа, ссылаясь на несговорчивость Украины, хотя сговорчивость Украины в контрактах на поставки оговорена не была;
• учинила повторный процесс над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым, чтобы о первом процессе никто не подумал плохо;
• разоблачила и вывела на чистую воду мыслящий британский камень, промышлявший шпионажем, а затем выдворила из страны легионы Британского совета;
• завела дружбу с некоторыми из наиболее уважаемых мировых лидеров, в том числе с Уго Чавесом, Махмудом Ахмадинеджадом и Эдуардом Кокойты;
• одержала победу в Чечне и установила там справедливый феодальный строй, вассальный по отношению к московскому престолу;
• учредила национальный фестиваль нелюбви к Польше, чтобы хулиганам в варшавских парках было неповадно отнимать сотовые телефоны у русских дипломатических детей.

Далее каждый волен добавлять пункты на свое усмотрение, благо выбор обширен. Если бы речь шла не о жизнях и благополучии десятков миллионов людей, перед нами — готовый сценарий сатирического сериала на геополитические темы, Дэнджерфилд отдыхает.

Барак Обама, каковы бы ни были его успехи или неудачи за первое полугодие президентского срока, снискал себе славу сторонника прагматической линии — в дипломатических отношениях с Россией это не совсем то же самое, что искреннее уважение, но хотя бы подступы к нему. Хилари Клинтон привезла в Москву знаменитую кнопку с надписью «Перезагрузка», хотя эксперты госдепартамента перевели это трудное слово ровно наоборот, а прибывший следом Обама заключил с Медведевым договоренности о дальнейших сокращениях ядерных вооружений и о допуске в российское воздушное пространство американских самолетов, снабжающих союзные войска в Афганистане.

Эта поездка и ее результаты вызвали беспокойство Украины и Грузии, чьи опасения попытался умерить посетивший обе страны вице-президент Джо Байден. Насколько я понимаю, это ему не очень удалось, особенно в Грузии, которой США отказали в поставках оружия. Но по возвращении Байден дал интервью газете Wall Street Journal, наделавшее немало шума. В принципе, функция вице-президента в США традиционно состоит в том, чтобы посещать торжественные похороны, и политикой ему заниматься не пристало. С другой стороны, Байден — признанный эксперт по международным отношениям, и очень возможно, что ему просто дали возможность высказать то, что президенту или госсекретарю говорить было неудобно. В этом мнении меня укрепляет тот факт, что последующие поправки со стороны Хилари Клинтон были весьма незначительными.

России, по словам Байдена, «предстоит принять кое-какие трудные и хорошо просчитанные решения. Ее население сокращается, ее экономика приходит в упадок, ее банковского сектора и инфраструктуры не хватит на ближайшие 15 лет, она находится в ситуации, когда мир меняется на глазах, а она по-прежнему держится за прошлое, которое никуда не ведет».

Не обязательно соглашаться с такой формулировкой, чтобы понять: меры по завоеванию уважения пока особых успехов не принесли. Да и друзья, упомянутые выше, — так ли верны их сердца, как может показаться с Красной площади? Настоящий друг Чавеса — это Фидель Кастро, у Ахмадинеджада это верховный вождь Хаменеи, а у Кокойты скорее всего — пресловутый тамбовский волк. Все они выбрали Россию потому, что никто другой с ними дружить не хочет. Как сказал однажды другой популярный американский комический актер, Граучо Маркс, «я не могу стать членом клуба, который согласится меня принять». Но иногда другого варианта просто нет.

Тут не то что с уважением плохо, тут порой даже в испытанном уравнении «пусть ненавидят, лишь бы боялись» срабатывает только первая переменная. Официальная Россия приняла у себя Ахмадинеджада сразу же после его украденной победы на выборах. На демонстрациях оппозиции в Тегеране, в ответ на казенный лозунг из репродукторов «Смерть Америке!», многотысячная толпа скандировала «Смерть России!»

Россия, которую не ненавидят, а уважают, тем не менее существует. Но она имеет все меньше отношения к кремлевскому двоецарствию и его функционерам с метлами и собачьими головами у седла. На памяти моего поколения ее представляли демонстранты на Красной площади против вторжения в Чехословакию, Андрей Сахаров, Александр Солженицын, Анатолий Марченко. Сегодня это Анна Политковская, Станислав Маркелов и Наталья Эстемирова, которым их борьба стоила жизни. Сегодня это уважение, может быть, ярче всего выразил журнал Economist, возложивший на портрет Эстемировой над ее обширным некрологом алые розы.

Вечная память.