Алексей Цветков / 18 июня

Ошибка президента

Представим себе, что в разгар застоя президент США обращается с речью к гражданам Советского Союза и других подведомственных Союзу стран и начинает ее со слов: «Здравствуйте, дорогие друзья коммунисты». Такого, конечно, не было и, наверное, не могло быть. И в случае, на который я тут недвусмысленно намекаю, то есть на выступлении президента Барака Обамы в стенах каирского университета Аль-Аджар 4 июля, ничего подобного не прозвучало, по крайней мере открытым текстом. Но смысл всего сказанного был именно таков: американский президент обратился к жителям мусульманских стран как к некоему монолиту, представителям наднационального мусульманского единства, обозначаемого арабским словом «умма».

Выбор места тоже несколько удивителен — в моем советском варианте эквивалентом ему было бы здание Высшей партийной школы. Каирский университет — оплот мусульманской ортодоксии, но только для суннитов. Если бы кто-то, желая обратиться ко всем христианам мира, выступил в Ватикане, протестанты и православные вряд ли почувствовали бы себя польщенными.

В жизни нередко бывает вовсе не так, как в теории: если зачерпнешь пошире, не обязательно наберешь побольше. Как отмечает Спенглер, обозреватель журнала AsiaTimes, «мусульманский мир раздроблен в той же степени, что и христианский, и даже больше — ввиду отсутствия такого авторитета как католическая церковь, претендующая на доктринальную власть над миллиардом людей». Избрав в качестве места своего выступления Аль-Аджар, президент США отодвинул на задний план десятки миллионов шиитов, в том числе в Иране, с которым он надеется наладить отношения, и в Ираке, в котором он надеется исправить ситуацию. Выступив в столице одного из крупнейших арабских государств, он странным образом проигнорировал тот факт, что большинство мусульман во всем мире — не арабы, и такие проблемы, как отношения Израиля с его арабскими соседями, мало занимают, скажем, жителей Пакистана, где идет гражданская война, уже лишившая крова и пропитания миллионы мирных жителей.

Обращение к мусульманам через головы правительств, каковы бы эти правительства ни были, дает дополнительный козырь в руки фундаменталистов, утверждающих, что мусульмане лояльны в первую очередь к исламу, а не к государству (что и подтверждается рядом опросов общественного мнения). Тот же Спенглер отмечает, что это было фактическим унижением для сидящего рядом с Обамой президента Египта Хосни Мубарака, человека националистических убеждений, и ободрением фундаменталистского «Мусульманского братства» и «Хамаса», с которыми Мубарак состоит в конфликте. Государство-нация, каким бы слабым и коррумпированным оно ни было во многих мусульманских странах, является естественным оппонентом фундаментализма и, таким образом, косвенным союзником Запада.

Все эти несуразности довольно очевидны, и на них сразу же обратили внимание многие комментаторы. Но в этой стрижке под одну гребенку заключается и другая ошибка, которая наверняка была еще более обидной для многих, включенных речью президента в глобальную толпу мусульман. Если вернуться к гипотетической ситуации, которую я изобразил в начале, обращение к «друзьям-коммунистам» оскорбило бы в те времена не только меня и многих моих друзей, ни в коей мере себя к коммунистам не причислявших, но так или иначе составлявших часть воображаемой аудитории. Оно наверняка было бы не лучшим способом завоевать расположение куда более многочисленной категории людей, вступивших в партию по прагматическим соображениям, но вовсе не считающих партбилет определяющим фактором своей жизни.

Этот метод индустриального обезличивания критикует, в частности, обозреватель журнала Slate Кристофер Хитченс. Он вспоминает как в составе группы журналистов посетил в свое время, еще в годы администрации Джорджа Буша, лагерь в Гуантанамо. Персонал лагеря в числе прочего ставил себе в заслугу тот факт, что все заключенные принимают участие в мусульманских молитвах и религиозных обрядах. Охранникам не приходило в голову, что таким образом они уступают инициативу самым фанатичным из заключенных — никого ведь не спрашивали, устраивает ли его непременная молитва пять раз в день и пища, приготовленная в соответствии с канонами ислама. Это промывание мозгов под покровительством, как это ни иронично, военнослужащих страны, в которой религия строжайше отделена от государства, фактически превращало Гуантанамо в школу религиозного фанатизма и террора и позволяло наиболее радикальной фракции заключенных оказывать давление на остальных.

Конституция США составлена таким образом, что защищает права меньшинств и диссидентов, в том числе религиозных, потомками которых были многие из отцов-основателей. Но руководители страны почему-то часто забывают этот принцип за ее пределами.

Коли уж речь зашла о диссидентах, то вот прямой пример возмущенного отклика. На феминистском антифундаменталистском сайте «Секуляризм — это женский вопрос» опубликована заметка Каримы Беннун, которая в цитатах из Корана, изобилующих в речи Барака Обамы, видит откат назад, к временам Буша, к попыткам свести реальный диалог к религиозной риторике. По ее словам, мифическая «умма», к которой адресовался Обама, взята им из словаря мусульманских экстремистов, на самом же деле интересы людей, объединяемых под этим зонтиком, сплошь и рядом очень различны. Беннун, в частности, резко критикует выпад американского президента в адрес Франции, которую Обама критиковал за то, что там в школах запрещена религиозная символика, в том числе пресловутый хиджаб, покрывающий мусульманских женщин с головы до ног. Беннун ссылается на свои собственные исследования, согласно которым многие мусульманские женщины во Франции этот запрет поддерживают, поскольку он защищает их от давления мужчин в семье.

По словам Беннун, обращаясь к фантомному монолиту «исламского мира», Обама фактически следовал теории Сэмюэля Хантингтона, изображающей цивилизации как безликие дрейфующие континенты, обреченные на столкновения.

Я, конечно, опасаюсь слишком передавить предпринятое мной сравнение ислама с коммунизмом — нет сомнения в том, что миллионы людей придерживаются своей религии добровольно, хотя всегда остаются сомнения относительно того, какое место она реально занимает в их жизни. Тем не менее, обращаясь к превозносимой фундаменталистами «умме», Барак Обама фактически выступил перед иллюзией, воздушным замком вроде пресловутого «социалистического лагеря» — за скобками он оставил реальных живых людей; он перечислил «славные достижения», не затронув «отдельных недостатков» — ну разве что недостатки Израиля. Сегодня в мире от руки мусульман гибнет куда больше мусульман, чем христиан и всех прочих, и это не только пример «отдельного недостатка», но и развенчание мифа об «умме».

Можно, конечно, расценить акцию Обамы как успешную, отметив множество положительных отзывов о ней со стороны мусульман. Но скептик вправе добавить ложку дегтя к этому блюду халвы: может быть, часть похвал спровоцирована тем, что, как полагают экстремисты, им удалось несколько перетянуть одеяло на свою сторону постели. И, глядя на отзывы разочарованных, от этого впечатления отделаться трудно.

Я нисколько не сомневаюсь в том, что эпоха Джорджа Буша оставила нынешнему президенту США печальное наследие в области отношений с мусульманским миром, где престиж страны сегодня низок как никогда. И однако, исправляя нанесенный ущерб, необходимо тщательно отделять реальные ошибки, которые подлежат коррекции, от принципов, поступаться которыми лидер демократической страны не вправе. Нельзя обращаться к обширной аудитории, используя риторику ее экстремистского крыла.

Средства массовой информации, освещая речь Барака Обамы, подробно описывали, с каким тщанием она готовилась, сколько было проведено встреч с видными представителями мусульманских общин, сколько поправок внесли в нее эксперты Белого Дома и как внимательно редактировал окончательный текст сам президент, несомненно куда более образованный человек, чем его предшественник. Но ошибка все-таки вкралась в чистовик, и заключается она в том, что все коллективы и общины в мире — в значительной мере мере фикции. Вместо того, чтобы через заслон пропаганды обратиться к живым людям, у каждого из которых есть беды посильнее конфликта цивилизаций, президент выбрал путь стереотипов, и выиграли от этого в первую очередь те, кто нам годами эти стереотипы навязывал. Потому что каждый из нас — в первую очередь человек, а не мундир в шеренге, и мы предпочитаем, чтобы к нам обращались как к людям.