Алексей Цветков / 1 июня

Дорога из Бронкса

Когда отцы-основатели формировали конституционный строй Соединенных Штатов, полномочия третьей ветви власти, судебной, не были прописаны в деталях. Конституция США - это всего лишь несколько страниц текста, и даже со всеми последующими поправками остается тонкой брошюрой. Верховный Суд был задуман как сторож и гарант этого основополагающего документа, но определять пределы своей компетенции суду предстояло самому. Эта миссия выпала в основном Джону Маршаллу, одному из первых верховных судей, который пробыл на своем посту («на скамье», как выражаются здесь на архаическом английском юридическом наречии) дольше всех последующих: назначенный президентом Джоном Адамсом в 1801 году, он провел в должности 34 года, до самой смерти. Поворотным в истории страны стало решение суда под его председательством по делу «Марбери против Мэдисона», в котором он впервые аннулировал законодательный акт Конгресса как противоречащий конституции. В судопроизводстве, основанном на принципе прецедента, это решение стало основополагающим и определило роль Верховного Суда на все последующие времена.

Конституционное право США - огромная и сложная дисциплина, которую я не собираюсь здесь представлять даже в самых общих чертах. Важно отметить, что судьи Верховного Суда, которые назначаются президентом с одобрения Сената, занимают свои посты пожизненно и продолжают влиять на жизнь страны нередко еще десятилетия спустя после того, как назначивший их удалился в частную жизнь. Поэтому назначения в эту судейскую коллегию по мере освобождения вакансий представляют собой один из важнейших поступков, какие может совершить президент страны, хотя для тех, кто смотрит снаружи, это далеко не очевидно. Не сомневаюсь, что многие из голосовавших за Барака Обаму сделали это далеко не в последнюю очередь из опасения, что назначения, сделанные консервативным республиканским президентом, резко развернут консенсус Верховного Суда вправо.

И вот момент истины наступил. 1 мая один из членов коллегии, 70-летний Дэвид Сутер, объявил о намерении уйти в июне в отставку. Немедленно всю прессу охватила лихорадка гаданий, запестрели списки возможных кандидатов. Теперь гаданиям положен конец: Обама, в прошлом, между прочим, профессор конституционного права, огласил свой выбор. Он пал на Соню Сотомайор, в настоящее время судью федерального апелляционного суда второго округа. В случае утверждения Сенатом она станет первым в истории членом Верховного Суда латиноамериканского происхождения.

Можно сколько угодно посмеиваться над так называемой «американской мечтой», но Сотомайор, как ни крути, являет собой живое ее воплощение. Она родилась в семье пуэрториканцев, переселившихся, как и многие их сородичи, на континент - в настоящее время в США живет больше пуэрториканцев, чем на самом острове Пуэрто-Рико. Ее родители поселились в Бронксе, самой неблагополучной секции Нью-Йорка, в так называемом «проджекте» - многоквартирном доме для неимущих, со всеми атрибутами неблагополучия, сопутствующими такому жилью. Когда Соне было 9 лет, ее отец, рабочий, имевший всего три класса образования, умер, и примерно тогда же у девочки диагностировали диабет. Преодолев все препятствия, она с отличием закончила Принстонский университет и юридическую аспирантуру в Йеле и до начала судейской карьеры успела поработать прокурором и корпоративным юристом, получив в результате опыт, какого до нее не имел ни один из членов Верховного Суда.

Президент, однако, не обладает последним словом в назначении верховных судей, окончательное решение выносит Сенат - своего кандидата он, конечно, выдвинуть не может, но забаллотировать президентского - вполне. Наиболее известным случаем в этой практике был провал консервативного кандидата Роберта Борка, выдвинутого в 1987 году президентом Рональдом Рейганом - имя Борка впоследствии превратилось в глагол, означающий, конечно же, «забаллотировать кандидата в Верховный Суд».

Роберт Борк пал жертвой демократов. Сегодня Белый Дом занимает демократический президент, и в Сенате заседает демократическое большинство, а республиканцы - в оппозиции. Но нельзя сказать, чтобы они имели шанс по-настоящему сплотиться против Сотомайор, даже будь у них к тому реальные мотивы.

Прежде всего - о мотивах. В ходе предвыборной кампании республиканцы пытались представить Барака Обаму левым радикалом, что парадоксальным образом совпадало с надеждами представителей левого крыла демократической партии. В соответствии с этими иллюзиями некоторые полагали, что при первой вакансии Обама выдвинет кандидатуру судьи с левой политической повесткой - одни рассчитывали на это с радостью, другие - в расчете дать отпор. В действительности Обама, по крайней мере на мой взгляд, поступил как центрист и прагматик, и оспорить его выбор будет очень трудно.

Каким образом та или иная партия определяет политические позиции судьи? По традиции прецедентного права судьи, объявляя вердикт, прилагают к нему письменно изложенные мнения с мотивировкой. Из этих мнений можно увидеть, в какой мере тот или иной судья рассматривает юридическую практику как возможное политическое оружие.

Несмотря на происхождение Сотомайор, ее послужной список свидетельствует скорее об умеренности, чем о радикализме. Есть в нем, однако, одно дело, которое как раз вынесено сейчас на рассмотрение Верховного Суда, и решение по которому этот суд вполне может изменить, что в принципе никак не засчитывается в плюс кандидату. Речь идет об экзамене, который в 2003 году город Нью-Хейвен в штате Коннектикут устроил для своих пожарных с целью отбора кандидатов на продвижение по карьерной лестнице. Успешно сдали этот экзамен (письменный) почти исключительно белые кандидаты, из испаноязычных прошел только один, а из афроамериканцев - ни одного. В ответ на жалобу проигравших город аннулировал результаты экзамена, руководствуясь федеральным законом, согласно которому экзамены, результаты которых наглядно дискриминируют меньшинства, должны быть твердо увязаны со служебными обязанностями. Тогда один из успешно сдавших подал в суд, который это решение отменил.

Сотомайор, в составе коллегии апелляционного суда, аннулировала решение суда низшей инстанции, и теперь республиканцы пытаются обернуть это против нее, выставляя ее сторонницей обратной дискриминации. На самом же деле, как показывает анализ этого дела, с которым можно ознакомиться в журнале Slate (где подборка материалов о Верховном Суде весьма обширна), Сотомайор и ее коллеги повели себя в этом деле исключительно осторожно и просто последовали существующим прецедентам, ибо решение в пользу истца поставило бы под угрозу важнейший закон о гражданских правах.

Хотя накануне объявления кандидатуры президент провел беседы с представителями ряда либеральных организаций, убеждая их сомкнуть ряды, сейчас из левого лагеря тоже раздаются голоса сомневающихся: в частности, сторонники абортов обращают внимание на то, что Сотомайор вынесла всего лишь одно решение по делу такого рода, и оно было не в пользу их повестки.

Впрочем, проблема абортов, поляризующая американское общество на протяжении последних десятков лет, сегодня несколько утратила свою первостепенность, уступив передний план проблеме однополых браков. Возьмется ли за нее Верховный Суд - будет зависеть от его собственного решения, он сам формирует свою повестку отбором дел, апелляцию по которым соглашается рассмотреть. Этот отбор традиционно проходить в сентябре, и для президента весьма важно, чтобы Соня Сотомайор была к этому времени утверждена и приняла в отборе участие.

Скорее всего, проблем с ее утверждением не будет, хотя консервативный лагерь уже мобилизует своих сторонников с целью ему воспрепятствовать. Но реальный отпор могут дать только республиканские сенаторы, а они-то как раз понимают, что вести себя придется исключительно осторожно, поскольку за спиной Сони Сотомайор - многомиллионный испаноязычный электорат, в том числе в их собственных штатах, который будет внимательно следить за процедурой утверждения. Потерять этот электорат, как когда-то был потерян афроамериканский, республиканцы позволить себе не могу.

Кое-кто, обычно в подтверждение бессмысленных политических теорий, по-прежнему упорно именует США англосаксонской страной - несмотря на президента африканского происхождения, а в скором времени, судя по всему, преобладание католиков в Верховном Суде. Не подлежит сомнению, что англосаксы оставили стране замечательное наследие, в том числе - прецедентное право, один из самых гибких и тонких юридических механизмов. Но у пульта этого механизма сегодня все чаще стоят люди, которых еще вчера мало кто предполагал там встретить, наследственное право универсально.