Алексей Цветков

В поисках праздника

Алексей Цветков

Судя по всему, у россиян сегодня остался только один реальный государственный праздник, который отмечает большинство населения — День Победы над Германией, 9 мая. При этом характерно, что весь остальной мир отмечает эту же победу в другой день, 8 мая, и даже в другой войне, Второй Мировой, а не Великой Отечественной.

Со всеми остальными праздниками — проблема, несмотря на многократные попытки правительства таковые учредить. Празднуют охотно и традиционными способами, то есть не ходят на работу и выпивают, но по какому поводу, сказать обычно затрудняются. Власти попытались было ввести фестиваль ненависти к Польше, но как-то он не пошел: не то чтобы Польшу очень наперекор любили, а просто странный это повод для всенародного единения на века, и люди интуитивно это чувствуют.

Возникает, тем не менее, вопрос: до каких пор можно пытаться выстроить национальную самоидентификацию на противопоставлении себя кому-то другому, на анекдотической формуле «грузины лучше, чем армяне», на искаженном до ровно наоборот евангельском афоризме, приписанном нацистским киносценарием ордынскому сатрапу: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет»? Для справки: в оригинале это выражение звучит как «взявший меч от меча и погибнет», то есть равно покрывает обе стороны конфликта.

Мой отец, профессиональный военный, прошел всю войну и был ранен в Праге именно 9 мая, то есть уже после капитуляции немцев. Для него это в любом случае был центр тяжести всей жизни, а эрозия карьеры и советских кумиров в конечном счете только этот центр и оставила невредимым. Я не могу предъявить никаких претензий ни ему посмертно, не редеющим рядам ветеранов, которые живы по сей день и используются властями в качестве фишек в набирающей силу салонной игре «Фальсификация». Но со времени окончания войны, будь она мировая или отечественная, миновало более полувека, и поколения российской блогосферы, ежегодно дающие клятву «не постоять за ценой», то есть не экономить на соплеменных трупах, и чувствительно друг друга поздравляющие, повергают меня в недоумение. Поздравляющие с чем? С ковровой бомбардировкой Дрездена? С весенней этнической чисткой Кенигсберга, ныне носящего имя похотливого сталинского шута? С доблестью штрафных батальонов и заградотрядов? С порабощением той же Польши? С приращением национальной территории на несколько утесов в Тихом Океане? Да, конечно, было не только это — но ведь и это было, никуда не денешься.

Для ветеранов война была, быть может, единственным временем их жизни, проведенным в сознании своей коллективной правоты, не подверженной ревизии. Но правота в реальной жизни — категория градуированная и состоит из степеней, абсолютной не бывает. И если кто-то утверждает, что вода кипит при 90 градусах Цельсия, а другой возражает, что это прямой угол, то прав, несомненно, второй, но национального самосознания на этом не построишь. Намерения нацистской Германии в отношении Советского Союза были самыми дурными, и советскому народу (а другим никак не назовешь) в конечном счете удалось отстоять свою землю. Подвиг защитников заслуживает почестей и материального достатка, чего миллионы в любом случае не получили. Проблема, однако, в том, что большим моральным содержанием этот акт не наполнишь, свои гнезда защищают и птицы, и звери, а труп врага долго над воротами не провисит.

Затронуть эту тему меня подвиг не российский День Победы, давно миновавший, а в каком-то смысле параллельный ему национальный праздник США, День Памяти, прошедший на этой неделе и приходящийся по традиции на последний понедельник мая. Этот праздник посвящен воздаянию почестей ветеранам, но никакой победы он не отмечает, это зонтик, покрывающий в равной мере всех, кто защищал свою страну и ее знамя в любой из ее войн, включая такие, которые не обязательно каждый сочтет справедливыми, и которых, конечно, не счесть в истории любого крупного государства. В их числе, помимо Гражданской и Первой Мировой, участников которых уже нет в живых, также Вторая Мировая, корейская, вьетнамская, а сегодня, конечно же, и иракская. Никакой демонстрации военных мускулов при этом не подразумевается, праздник имеет целью не назидание и укоризну чужим, а уважение к своим, и главная церемония проводится на Арлингтонском кладбище в Вашингтоне, где похоронены павшие на всех войнах.

Но День Памяти — не главный государственный праздник США, а вот главный, День Независимости, 4 июля, действительно посвящен победе, хотя милитаристский дух из него выветрился, да его, впрочем, не было изначально. В этот день американцы празднуют не победу над войсками заморского монарха, в которой, надо сказать, у большинства нынешних никакой доли не было, а возникновение первой в истории демократической республики с письменной конституцией. Праздник чисто семейный — обычно барбекью в собственном саду или городском парке, с видом на фейерверк. Участие представителей некогда побежденной стороны как правило сердечно приветствуется, и уговаривать их не приходится.

Эти примеры я привел не в назидание, а именно как примеры. Национальные праздники обычно играют очень важную роль в формировании нации, и успех чаще сопутствует таким, которые подчеркивают единство, солидарность и гражданские ценности. У любого праздника есть автор, и многие из американских введены по инициативе граждан — не тех мифических, по милости которых мы в свое время отказывались от законных выходных и уныло топали на пасхальные субботники, а конкретных, с именами и местом проживания. Праздник победы подразумевает образ врага, который приходится постоянно культивировать, да и не так просто строить собственное благополучие с постоянной оглядкой на негодяев. Германия на протяжении последних десятилетий была в числе самых дружественных России западных стран, и уместнее было бы вспомнить 50 миллиардов марок безвозмездной помощи, разворованных уж никак не самими немцами. По крайней мере, эта помощь была предоставлена при жизни современного поколения россиян.

У государств, которые могут с достаточной точностью определить дату обретения своей независимости, именно она обычно и становится центральной, хотя с разной степенью народного гнева. Россия тоже попыталась, но уж очень трудно было объяснить, от кого, собственно, перестали зависеть — от Горбачева, что ли? Так вот и пошли праздники вразнос, остался один День Победы, заняв все освобожденное место — мои ровесники помнят времена, когда его едва замечали.

Что, собственно, дурного в Дне Победы, если отбросить недоразумения с Кенигсбергом и Курилами? Даже если оставить за скобками мифический образ вечного врага, этот праздник плох своей эксклюзивностью. Россияне воевали не только в Великой Отечественной, но и в Афганистане, и в Чечне, и еще в некоторых местах, которые никто не торопится рассекретить. Пусть хорошего в этих войнах было мало, и не все увенчались победой, но кровь на них проливалась настоящая. Но те, кто эту кровь проливал, остаются ветеранами второго сорта, не допущенными к центральному алтарю нации. Десантникам, правда, отвели площадку для игр в ЦПКиО им. Горького, но не все же десантники.

Хуже всего, что сегодня праздник фактически угнан правительствующим комитетом по фальсификации — или там по борьбе с фальсификацией, но если даже в расхожей шутке есть доля правды, то в этой она заключена целиком. Для проверки на подлинность нужен общепринятый эталон, которого в России нет, ее история сегодня пишется в основном за рубежом, и сомнительно, чтобы искоренители инакомыслия сверяли свои скудные скрижали с книгами Энн Эплбаум или Орландо Файджеса. А сколько-нибудь достоверной истории Великой Отечественной войны нет и не предвидится. Скорее всего, закончится тем, что каждый день в году будет велено считать днем победы над чем-нибудь — включая 29 февраля.

Проблемы с праздниками, которые сплачивали бы нацию, существуют не только у России. Германия, несмотря на свою бурную историю, является одной из самых молодых европейских наций, и как раз эта история надолго отшибла ей вкус к всенародности. Но в конечном счете праздник все-таки был обретен, им стала годовщина воссоединения, и сегодня немцы получили право ликовать, никого при этом не попирая и не предлагая в жертву крови соотечественников.

У России, конечно же, есть потенциальный выход из тупика. Для нее, с учетом недавнего паломничества премьер-министра к могилам Деникина и Солженицына, было бы правильной инициативой учредить день национального примирения, а уж дату в многовековой истории можно подобрать, не обязательно приурочив к какому-нибудь кровопусканию. Вот только для этого придется вспоминать, по какому поводу была ссора, и неизбежно заглядывать в книги Эпплбаум и Файджеса, на что комиссия по фальсификации вряд ли посмотрит благосклонно.

28 мая 2009