Алексей Цветков / 30 апреля

Обряд очищения

Министерство юстиции США, выполняя распоряжение президента Барака Обамы, обнародовало секретные меморандумы времен администрации Джорджа Буша, касающиеся некоторых методов допроса подозреваемых в терроризме. Речь идет о таких нестандартных способах добычи информации, которые могут быть приравнены к пыткам — более того, уже приравнивались к пыткам в предыдущей юридической практике страны.

С одной стороны, это было исполнение одного из весьма важных предвыборных обещаний Обамы, хотя многие пункты его повестки оттеснил в сторону финансово-экономический кризис, разразившийся на финишной прямой предвыборной кампании. Часть этих обещаний он в любом случае сдержал, запретив одним из своих первых президентских актов применение вышеуказанных мер допроса, в том числе таких, как лишение допрашиваемых сна, помещение их на продолжительный срок в неудобные позы или в помещения, не позволяющие принять нормальную позу, а также симуляция утопления. Более радикальные меры, в том числе предание гласности соответствующих указов предыдущей администрации, наталкивались на сопротивление не только представителей упомянутой администрации, но также разведывательных кругов США, включая нынешних во главе с недавно назначенным директором ЦРУ Лионом Панеттой.

Тем не менее, Обама все же решился на такой шаг, мотивируя это тем, что под мрачным эпизодом в истории страны, вызвавшим столь болезненный раскол в ее общественном мнении, следует подвести финальную черту. При этом, однако, он отметил в своем обращении, сопровождавшем президентский акт, что люди, применявшие эти методы в полной уверенности, что они признаны законными, не будут подвергнуты судебному преследованию и наказанию.

Ход президента был в любом случае вынужденным. Американский союз гражданских свобод (ACLU) так или иначе затребовал в судебном порядке обнародования упомянутых меморандумов в соответствии с действующим законодательством, так называемым «Актом о свободе информации», и судья, похоже, склонен удовлетворить это ходатайство. Кроме того, сторонники полной гласности указывают на то, что значительная часть этой печальной информации уже просочилась в прессу. Упредить события — куда более выигрышная стратегия для лидера, чем плестись у них в хвосте.

Но эти действия администрации не положили конец ни дебатам, ни расколу в общественном мнении. Сторонники президента из левого крыла его электората полагают, что надо идти до конца — если уж не сами исполнители, то те, кто руководил их поступками, должны быть наказаны, если в их поведении будут усмотрены противоправные действия. Противники чрезмерной, на их взгляд, гласности, указывают на то, что США добровольно ослабляют себя в борьбе с террором, четко обозначая пределы тех методов, к которым они намерены в дальнейшем прибегать.

В частности, они указывают на то, что называть методы, которые применяло ЦРУ, пытками, несправедливо уже потому, что им подвергаются сами американские военнослужащие в ходе учений. В так называемом курсе «выживания, уклонения, сопротивления и побега» представителей элитных войск действительно подвергают большинству из тех же методов допроса, какие применялись в отношении подозреваемых террористов, в том числе симуляции утопления. Именно на этот факт ссылался помощник министра юстиции в администрации Буша Джей Байби, оправдывая пресловутые методы и меморандумы.

Однако из анализа, который приводит в журнале Slate Уильям Салетан, очевидно, что знака равенства между этими процедурами провести нельзя. Прежде всего, американского курсанта учат противостоять допросу, а подозреваемого пытаются сломить, и это совершенно разные стратегии. Кроме того, в ходе учений и допрашивающий, и допрашиваемый — соотечественники, тогда как в ситуации с подозреваемым опасность дегуманизации объекта, его трактовки как средства и вещи, куда сильнее. К курсантам прикреплены советники-психологи, которые помогают им преодолевать стресс. И каждый из испытуемых может в любой момент прекратить «пытки», произнеся специальный пароль, который ему сообщается перед началом занятий.

Но главное отличие учений от практики заключается в том, что участник тренировки всегда знает, когда она закончится, а подозреваемый на такую роскошь рассчитывать не может даже в том случае, если расскажет своим мучителями все, что знает. Они всегда вправе думать, что он что-нибудь утаивает. Организатор терактов 11 сентября Халед Шейх Мохаммед подвергался симуляции утопления 183 раза. Кроме того, как пишут Джоби Уоррик и Питер Финн в газете Washington Post, его сразу же после ареста раздели догола, избили, подвергли насильственной клизме, ему сковали наручниками закинутые за голову руки, а затем пообещали, что худшее еще только предстоит.

Противники гласности, помимо прочего, многократно ссылались на то, что жесткие методы помогли выявить многих опасных террористов и предотвратить новые теракты. Это, конечно, очень серьезный аргумент, и его неоднократно приводили Джордж Буш и вице-президент Дик Чейни, защищая не слишком гуманные методы допроса. Однако новая информация ставит эти заявления под сомнение. В частности агент ФБР Али Суфран, принимавший участие в допросах некоторых из главных подозреваемых, пишет, что один из самых высокопоставленных иерархов Аль-Каиды, Абу Зубайда, сообщил немало ценной информации без всякого применения жестких методов, просто потому, что следователи ФБР применили достаточно искусный подход. Суфран также отмечает, что одним из худших последствий методов ЦРУ, санкционированных администрацией Буша, стала стена, вновь воздвигнутая между федеральной разведкой и федеральной полицией — именно на такую стену отчасти возлагали вину за недостаточные меры по предотвращению терактов 11 сентября. Сотрудники ФБР отказались применять пытки и были, таким образом, устранены от прямого участия в допросах, несмотря на свои очевидные первоначальные успехи.

Один из самых весомых прагматических аргументов против тактики допросов ЦРУ, которую, в отличие от ФБР, одно время применяли и вооруженные силы, состоит в том, что за все время применения этой тактики сотрудники ЦРУ ни разу не попытались сравнить результаты своих методов с практикой относительно гуманных допросов, не прибегающих к крючьям и дыбе. Об этом, в частности, пишут в уже упомянутой статье Уоррик и Финн. Вопрос о том, предлагать ли вначеле стакан чая, а дубину извлекать лишь в самом крайнем случае — далеко не праздный, поскольку тут замешаны уже не только прагматические соображения, но и моральные. Именно они, я думаю, были первостепенными для многих избирателей Барака Обамы.

Было бы уловкой утверждать, хотя многие пытаются, что такие соображения возникали только на левом фланге электората. Филип Зеликоу, в свое время политический советник государственного секретаря Кондолизы Райс, был шокирован не меньше других. «Систематическое, расчетливое причинение страданий в таких масштабах и на протяжении такого времени является аморальным, унизительным как для тех, кто его причинял, так и для узников», отмечал он в своей оценке тактики администрации. «Во-вторых, лишая нас морального превосходства, эта тактика также поселяет неприязнь в необходимых союзниках в этой общей борьбе, в том числе и внутри нашего собственного правительства. В-третьих, ее выгоды сомнительны, если внимательно присмотреться к альтернативам. И еще, в конечном счете, существует закон».

Пытки можно именовать как угодно, но в глазах беспристрастного наблюдателя они никогда не превратятся в деликатные уговоры. И если кому-то такие правозащитные организации как ACLU или Amnesty International представляются слишком левыми для объективности, можно вспомнить о Международном комитете Красного креста, который тоже охарактеризовал методы Байби, Чейни и Буша как пытки. Между тем, Джордж Буш провозглашал с высоких трибун, что «Соединенные Штаты не прибегают к пыткам». Похоже, что президенты Соединенных Штатов иногда прибегают к софистике.

Барак Обама, тем временем, далеко еще не решил оставленной ему в наследство проблемы, и споры о ней сейчас скорее разгораются, чем затихают. Если Соединенные Штаты действительно не прибегают к пыткам, то кто-то должен быть наказан за нарушение закона — пусть не исполнители, но по крайней мере те, кто вводил их в заблуждение. А если все-таки прибегают, то хорошее лицемерие не обязательно эффективнее плохой откровенности.

Лозунг «война с террором» сегодня неофициально снят, но борьба продолжается, и вряд ли в ней будет в обозримое время поставлена точка. Бытует мнение, что ради победы «мы за ценой не постоим», как пелось в одной некрасивой песне, но тогда нам придется жить с плодами такой победы, а в демократической стране эту цену могут в конечном счете и взыскать с тех, кто превысил свои полномочия, забыв, что победа и правота — далеко не одно и то же. К правоте не пробьешься с помощью меморандумов, составленных придворными крючкотворами.