Алексей Цветков / 20 апреля

Смерть на медные деньги

Я прекрасно знаю, что курение наносит серьезный ущерб здоровью. Тот, кто курит, умирает. Тот кто не курит, не умирает. То есть, умирает, конечно, но совершенно здоровым и в прекрасном расположении духа. То есть не здоровым, конечно, так не бывает, но от легких и неопасных болезней. А если и опасных, то легко излечимых. В общем, аргумент у меня выстраивается плохо.

Речь, конечно, о том, что сам я курю — полностью осознавая грозящую опасность, но не имея силы воли бросить. С переездом в США у меня начались трудности, поскольку при здешних ценах сигареты не каждому по средствам. Система акцизных налогов ложится бременем на самые неимущие слои населения, но власти оправдывают эту классовую борьбу высокой воспитательной миссией и заботой о народном здоровье.

Оказалось, однако, что суверенный статус индейских племен позволяет им продавать у себя в резервациях и рассылать по почте за их пределы табачные изделия без предварительного налогообложения. Тут, наверное, есть некоторая доля исторической справедливости в отношении колонизаторов, которые привезли с собой огненную воду. В общем, я выписывал сигареты у индейцев и горя не знал, пока не перебрался в Нью-Йорк. Мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг запретил жителям города выписывать сигареты по почте, а в местной рознице они только что преодолели отметку в 10 долларов за пачку - «знаковую», как говорят те, кто понимает, какой смысл они вкладывают в это незнаковое слово.

Сигареты здесь — всего лишь символ, может быть самый яркий, той индустрии запретов, которая расцвела буйным цветом в странах, еще недавно, вопреки политкорректности, именовавших себя свободными. Табак — только одна из отраслей. Теперь обывателю все чаще заглядывают в тарелку, не слишком ли там много жира и сахара, которым скоро грозит собственный акциз. В Европе идет крестовый поход против генетически модифицированных продуктов, хотя эти меры потенциально чреваты голодом для беднейших стран мира. Одна из подобных кампаний, не вызывающая, впрочем, особо ожесточенных споров за пределами США, — агитация за полный запрет на владение личным оружием.

Как правило, в этой области споры особенно накаляются после того или иного инцидента с применением оружия и человеческими жертвами. Такие споры разгорелись после покушения на президента Рональда Рейгана, а с новой силой — после трагического случая в школе городка Колумбайн в штате Колорадо, когда два ученика явились на уроки с целым арсеналом и расстреляли одноклассников.

В этом году колумбайнской трагедии исполняется 10 лет. О ней было много с тех пор написано, но за пределами США с ней в основном знакомы по документальному фильму Майкла Мура «Боулинг за Колумбайн», побившему рекорды кассовых сборов и удостоенному множества наград. Слово «документальный» здесь полагалось бы поставить в кавычки, поскольку оно обычно подразумевает минимальное уважение к фактам. Факты интересовали Мура в последнюю очередь, его произведение — сплав лжи и бреда. Ложь начинается с названия — Мур обыграл слухи о том, что в день трагедии ее устроители, Эрик Харрис и Дилан Клиболд, явились в школу в шесть утра, чтобы поиграть там в кегли. Ничего подобного в действительности не было.

Не совсем даже ясно, насколько интересовала Мура судьба реальных школьников, как жертв, так и палачей. Он очень быстро выстраивает мост от этой трагедии к агрессивной, по его понятиям, внешней политике США и к необходимости запрещения продажи оружия в частные руки. По жанру фильм — агитационный пасквиль, но ярлык документализма, к сожалению, сбивает большинство зрителей с толку. Я не буду здесь разбирать в деталях многочисленные случаи утери контакта автора с реальностью, но на одном коротко остановлюсь.

В фильме Мур посещает канадцев, живущих вблизи американской границы. В Канаде, по его версии, царит полный мир и двери, как в книге пророка Даниила, никогда не запираются. Омрачается эта идиллия, по словам жителей, только близостью вооруженных до зубов американцев.

Надо сказать, сам я видел американские дома по эту сторону границы, которые тоже не запирались — понятное дело, кротких канадцев здесь не опасаются. В Канаде, как известно, законы, регламентирующие владение оружием, строже. Тем не менее, с 1975 года в Канаде было 8 эпизодов со стрельбой в школах, в том числе 14 трупов в 1989 году в монреальской École Politechnique. А человеку, который на глазах остальных пассажиров канадского междугородного автобусного рейса отрезал голову соседу, огнестрельное оружие вовсе не понадобилось. Так что чувство перспективы все-таки надо иметь.

К десятилетней годовщине колумбайнской трагедии газета USA Today опубликовала большую статью, развенчивающую многие из порожденных этим событием мифов. В противоположность тому, что писали об этом вначале, ни Харрис, ни Клиболд не были заядлыми любителями компьютерных игр, не носили ковбойских плащей и не подвергались особой травле в школе. В списках «врагов», которые они составляли, были перечислены люди, уже закончившие школу, так что вариант личной мести тоже отпадает. Если и были мотивы, подвигшие Харриса и Клиболда на чудовищное преступление, то они, скорее, были заложены в их психологическом типе и в специфике развития подростков, хотя патология нечасто доходит до таких крайностей.

Самое главное: им в конечном счете было безразлично, кого убивать, лишь бы убить побольше. Как это ни жутко звучит, задуманный ими террористический акт фактически провалился. Первоначальный замысел заключался в том, чтобы взорвать всю школу и уничтожить побольше людей со стороны, включая полицейских. Это планировалось сделать с помощью самодельных бомб, над которыми без устали трудились заговорщики, но к счастью бомбы были сделаны неумело, на медные деньги, и в критический момент подвели. Пропановые бомбы, установленные ими в школьной столовой, в случае удачи могли обрушить всю крышу, а их машины на школьной стоянке тоже были заминированы. Что же касается огнестрельного оружия, то Харрис и Клиболд запаслись им просто на всякий случай, для «зачистки» местности после теракта.

Как тут не вспомнить, что самый крупный в истории США теракт до 2001 года, взрыв федерального здания в Оклахома-сити в 1995 году, был осуществлен Тимоти Маквеем без единого выстрела. Тот факт, что террористам-недорослям в Колумбайне все-таки пришлось прибегнуть к оружию, был обусловлен их относительной бедностью. Они, как многие старшеклассники в США, подрабатывали неполную рабочую неделю в пиццерии. По словам агента ФБР Дуэйна Фусельера, который занимался расследованием трагедии в Колорадо, настоящая беда могла бы разразиться в том случае, если бы злоумышленники повременили год-другой со своими планами, нашли бы настоящую работу и закупили, подобно Маквею, хорошую партию азотистых удобрений. Оружие в этом случае им бы не понадобилось.

Майкл Мур, снявший свой фильм в пропагандистских целях, взял ложный след, и скорее всего намеренно. Настоящая проблема заключается в том, что в наше время сошлись две параллельные тенденции: усиление потенциальной мощи террора (то, что в современном военном деле именуют асимметрией) и повышение цены индивидуальной человеческой жизни в глазах общества. В свое время ожидалось широкое использование массового террора чеченскими ополченцами в их борьбе против России, но это опасение, если не считать считанных жутких случаев, не оправдалось — как мне кажется, именно потому, что Буденновск, Дубровка и Беслан убедили террористов в том, что противник невысоко ценит жизнь жертв, ввиду чего асимметрия в пользу террористов была недостаточной.

Я вовсе не хочу представить здесь позицию в защиту частного владения оружием — для этого нужен совсем другой набор аргументов, и я даже не уверен, что очень хочу эту позицию защищать. Просто корень зла не в этом, и запретительная индустрия не в состоянии справиться с социальными проблемами. Но ее может оказаться вполне достаточно для того, чтобы искоренить в обществе свободу.

Стрельба в школах — в США ли, в Канаде и в ряде европейских стран — каждый раз гипнотизирует нас, отвлекая внимание от того печального факта, что она составляет лишь малую долю от числа предотвратимых смертей и трагедий. Подобно герою старого анекдота, мы тотчас принимаемся искать потерянную монету не там, где потеряли, а где светло. Ребенок может умереть, проглотив пуговицу или гвоздь. Взрослые, даже после 11 сентября, в мирное время чаще всего умирают от удара топора или просто табуретки, а не от пули, и от этого им нисколько не легче. Государство реагирует на свой манер, ограничивая или запрещая выдачу в частные руки пуль, топоров, пуговиц, гвоздей, табака и сахара. Свободное демократическое общество перерождается в патриархальное и авторитарное.

Но никакой патернализм не в состоянии авансом предотвратить любые возможные трагедии. Даже если государство ухитрится отнять у нас все острые предметы и привинтить к палубе все табуретки, эти меры подействуют лишь на послушных детей, то есть далеко не на каждого из нас. Все, что государство действительно может — это стрелять в того, в кого само сочтет нужным, и объявить террор государственной прерогативой. Вот и пытайся тогда, с обрезанными пуговицами, ему противостоять.