Алексей Цветков / 2 сентября

Семь лет спустя

Президент США Барак Обама объявил об окончании вывода американских боевых частей из Ирака — до конца августа, как и было обещано. Их максимальная численность в этой стране в период так называемого всплеска достигала 150 тысяч. «Полный» вывод в действительности неполон: 50 тысяч, как предусматривается договоренностью с иракским правительством, останутся в Ираке для обучения местного военного и полицейского персонала и будут выведены к концу будущего года. Тем не менее, вся ответственность за ситуацию в стране отныне возлагается на ее собственные силы безопасности. По поводу того, насколько они готовы к этой миссии, существуют разные мнения, и пессимистические в целом преобладают.

С тех пор, как самолеты возглавляемой США коалиции приступили к бомбардировке стратегических объектов Ирака, готовя почву к вторжению, миновало не только семь лет, но также около пяти тысяч жизней американских солдат. Число жертв среди гражданского населения оценивается по-разному — в зависимости от методологии и политической ориентации авторов подсчета. Журнал Economist, в основном свободный от пристрастий и соблазна преувеличить, приводит цифру в 150 тысяч; в подавляющем большинстве это жертвы междоусобных терактов и Аль-Каиды в Ираке. По оценке того же журнала, война обошлась американским налогоплательщикам в 700 миллиардов долларов, и это, конечно, еще не окончательная цифра. Как тут не вспомнить рассуждения пикейных жилетов о том, что война велась ради нефти? Справедливы они лишь в том, что если бы Ирак располагался где-нибудь на острове в Тихом океане, а основной статьей его экспорта были бы кокосовые орехи, Саддам Хусейн вполне возможно правил бы там до сих пор.

Так или иначе, поворотная точка достигнута, и есть смысл подбить баланс прибыли и убытков. Для этого полезно вспомнить провозглашенные цели войны, которые на самом деле были вполне логичными, чего не скажешь о поводе к ней: предполагаемом и так никогда и не найденном оружии массового уничтожения.

Эти цели включали в себя создание на Ближнем Востоке демократического, дружественного Западу и достаточно обеспеченного (благодаря нефти) арабского государства, которое явило бы достойный подражания пример своим арабским соседям и привело бы к своеобразному эффекту домино, демократизации этих соседей. Попутным эффектом могло стать ослабление напряженности вокруг оккупированных Израилем территорий, поскольку демократическим государствам предположительно легче договариваться друг с другом.

В какой ситуации оставляют сегодня Ирак покидающие его войска? Не подлежит сомнению, что он сейчас куда свободнее, чем был до вторжения, его пресса безбоязненно пишет о чем угодно и критикует кого хочет, в том числе американцев. Иракцы перестали говорить о политике шепотом, и лексикон этих политических диспутов не отличается особой деликатностью. К моменту вторжения в Ираке было 80 тысяч сотовых телефонов, сегодня их 20 миллионов. Число подключений к интернету возросло с 4500 до 1,6 миллиона.

Что касается демократии, то последние всеобщие выборы, прошедшие в марте, были, по мнению наблюдателей, достаточно свободными и справедливыми — в такой степени, что завели переговоры о создании правительства в тупик. Главы крупнейших коалиций, нынешний премьер-министр Нури аль-Малики и бывший, Айад Аллауи, получили примерно равное количество голосов, а поскольку отношения между ними настолько обострены, что они с трудом выносят друг друга, страна осталась фактически без правительства в критический момент своей истории, когда ей предстоит целиком взять на себя ответственность за собственное будущее. Этим замешательством воспользовались террористы, резко усилившие свою активность именно в канун ухода американцев. В результате серии терактов по всей стране 25 августа погибло свыше 50 человек, и сотни были ранены. Коррупция в отсутствие эффективного управления приобрела небывалые масштабы — по последним данным около 10 процентов денег, инвестированных американцами в мирное строительство, исчезли без следа.

Эта обстановка замешательства отразилась на общественном мнении — если до недавнего времени перспектива вывода иностранных войск вызывала в основном энтузиазм, то сегодня многие, в первую очередь среди высшего офицерского состава иракской армии, считают уход преждевременным. Начальник штаба объединенных иракских вооруженных сил генерал-лейтенант Бабакир Забари заявил, что американское военное присутствие следует сохранить до 2020 года. Любая уступка США этим просьбам грозит подрывом репутации Барака Обамы на левом фланге его электората, и без того разочарованного его политикой в Ираке и Афганистане. А вот его республиканские оппоненты вполне в состоянии рассмотреть подобную просьбу положительно, у них с электоратом проблем меньше.

Важный аспект войны в Ираке и ее нынешнего предполагаемого завершения — это ее влияние на общественное мнение в самих США и на их международную репутацию. Подробный разбор таких последствий предлагает Энн Эплбаум, обозреватель газеты Washington Post и журнала Slate. Ее оценка важна еще и потому, что она, подобно многим журналистам (в том числе заметно более левым, чем она) в свое время поддержала идею вторжения. Она полагает, что реакцию отторжения у сторонников внутри и союзников извне вызвала не сама война, которая была образцово молниеносной, а полная неподготовленность коалиции к последствиям: волне восстания, захлестнувшего Ирак, а затем скандальному обращению с заключенными в тюрьме Абу-Граиб, подхлестнувшему энтузиазм восставших. Сегодня мало кто вспоминает, что на какой-то короткий момент основные цели американской администрации казались достигнутыми, в Ливане произошла «кедровая революция» и в арабских странах об американской мощи заговорили с уважением. Весь этот короткий взлет репутации очень скоро свела на нет некомпетентность операции по воцарению порядка в стране и восстановлению инфраструктуры. Влияние Америки на ближневосточные события было подорвано, а бесконечные поиски мира в Палестине легли в привычный дрейф.

Нынешние и последующие события в Ираке могут отразиться на исторической репутации двух последних американских президентов довольно парадоксальным образом. Джордж Буш, начавший войну, как уже признано практически всеми, под ложным предлогом и игнорировавший все меры по подготовке к мирной реконструкции страны, полагая, что все утрясется само, в конечном счете сумел вывести ситуацию из штопора, отослав в отставку министра обороны Дональда Рамсфелда, резко увеличив численность войск и заручившись поддержкой вчерашних повстанцев, мусульман-суннитов, которые выступили против Аль-Каиды и ее приверженцев, в основном иностранцев. Что касается Барака Обамы, то он с самого начала выступил против войны, считая ее ошибочной и ненужной, и этим впоследствии привлек на свою сторону обширный контингент избирателей, в том числе независимых. Но он также выступал против стратегии «всплеска», то есть наращивания военного контингента с целью сломить хребет восстанию, и если нынешний вывод войск можно считать чем-то более успешным, чем поражение, в этом нельзя не признать заслугу его республиканского предшественника. Не говоря уже о том, что вывод войск производится по графику, предусмотренному договором, который заключила с иракским правительством администрация Буша.

Между тем, значительная часть электората Обамы ожидала от него практически немедленного прекращения военных действий, как в Ираке, так и в Афганистане, независимо от возможных последствий. Такой вывод мог привести к сильным осложнениям, и тот факт, что Обама не пошел на поводу у политической конъюнктуры, свидетельствует о победе прагматизма над идеологией. Вот только ситуация в Соединенных Штатах такова, что в вопросах внешней безопасности население, даже независимо от партийной принадлежности, традиционно больше доверяет республиканцам, чем демократам, а республиканцы вовсе не расположены хвалить президента-демократа, даже если он проводит политику, с которой они в целом согласны.

Обаме, впрочем, теперь предстоит иметь дело с одним из главных и непредвиденных последствий иракской войны, чем бы ни завершилась эта история в самом Ираке. Саддам Хусейн был бесспорно кровавым тираном, но он был также костью в горле Ирану, своему шиитскому соседу, и препятствием на его пути к региональному доминированию. Теперь это препятствие устранено, и Иран, рвущийся к статусу ядерной державы, будет вполне в состоянии перетянуть Ирак с его шиитским большинством на свою орбиту, несмотря на извечную рознь между персами и арабами. Нынешний Ирак в любом случае настолько слаб и в политическом, и в военном отношении, что Тегеран может его просто игнорировать, переступить через него. Иными словами, у сомнительной победы есть еще все шансы обернуться несомненным поражением.

Игра вступает в фазу, где все последующие ходы будут вынужденными, и даже если США попытаются держать руку за спиной, у доски найдется другой, кто передвинет фигуру за них. Это как раз и есть те ходы, которые Джордж Буш и все его неоконсервативные стратеги проморгали, и торопиться с объявлением им благодарности рано.