Алексей Цветков / 28 июня

Уроки рисования

Библейская заповедь «не сотвори себе кумира» иногда толкуется как полное запрещение конкретного изобразительного искусства, в результате чего, например, все украшения мечетей сводятся к изощренной арабской каллиграфии, хотя даже иудаизм порой допускал вольности, о чем свидетельствуют фрески III века н. э. в синагоге сирийского города Дура-Европос. Впрочем те, кто знаком с замечательными персидскими миниатюрами, знают, что и в исламе запрет временами соблюдался без особой тщательности.

Отдельный запрет на изображение пророка Мухаммеда восходит не к Корану, а к хадису, мусульманской устной традиции, сложившейся уже после смерти пророка, но почитаемой многими наравне с Кораном. Логично предположить, что запреты одной религии не должны распространяться на приверженцев другой: христиане перенесли субботу на воскресенье, евреев странно упрекать в том, что они не ходят к исповеди, и т.д.

Нельзя даже сказать, чтобы Трей Паркер и Матт Стоун, создатели широко известного анимационного сериала «Южный Парк», явно нарушили запрет хадиса, который в любом случае к ним не относится. В одном из недавних эпизодов был выведен человек в костюме медведя, о котором говорится, что это Мухаммед, но поди знай. Тем не менее те, кто откликается всегда, откликнулись и на этот раз, порог раздражения у них невысокий. После того, как на исламском сайте появились угрозы в адрес Паркера и Стоуна, сулящие им судьбу зарезанного нидерландского кинематографиста Тео Ван Гога, компания Viacom, которой принадлежит канал Comedy Central, попросту вырезала эту сцену: нет медведя — нет проблемы.

Эта позорная капитуляция возмутила Молли Норрис, карикатуристку из Сиэттла, и она решила внести свою лепту в иконографию мусульманского пророка. В объяснительной надписи к собственному рисунку, долженствующему изображать Мухаммеда, она представила свой поступок как ответ на угрозу в адрес Паркера и Стоуна и объявила 20 мая нынешнего года днем массовой акции «Все рисуют Мухаммеда» с целью выступить в их защиту и, что весьма важно, сильно разбавить число мишеней для потенциальных террористов. На самом деле ее рисунок был трюком, изображением коробки с пастой, катушки ниток, чашки кофе и других невинных объектов, каждый из которых заявляет, что он и есть настоящий образ Мухаммеда — минимум остроумия, но зато масса увертливости.

Отклик на этот робкий почин оказался феноменальным. На сайте социальной сети Facebook была создана специальная страница для сбора участников, которых подписалось около 6000, а также, естественно, страница протеста против этого протеста. На призыв откликнулись также многие блогеры, в том числе весьма популярные, побудившие к участию собственную аудиторию. Надо сказать, что многие из представленных рисунков были куда радикальнее невинной забавы Норрис, с которой все это началось, и в скором времени сама она отреклась от своего детища, заявив, что ее целью было вступиться за свободу, но не оскорблять религию, а также честно сознавшись в том, что она испугана оборотом, который приняла акция, и ее массовым характером. От акции открестились также создатели страницы на Facebook, но сиротой она все же не осталась: ее принял под крыло журнал Reason. Приветствуя эту инициативу в своем комментарии, Ник Гиллеспи и Матт Уэлч, редакторы, соответственно, сайта журнала и его бумажного издания, пишут:

...День акции «Все рисуют Мухаммеда» — это сигнал контрнаступления, не со стороны групп, которые мы ожидаем увидеть на переднем крае, организованной прессы и избранных стражей Конституции, а со стороны множества людей, не желающих хранить молчание, когда силы как вражды, так и умиротворения вступают в сговор с целью сузить пространство для приемлемой свободы слова. Мы гордимся своим участием в проекте, призванном защитить самую суть нашего лозунга: «Свободные умы и свободные рынки». Вправе ли свободные общества практиковать свободу слова, которую некоторые могут посчитать крайне оскорбительной, и вправе ли эти общества, поступая таким образом, служить идее как свободы дискуссии, так и нынешнего либерального проекта? Они не только вправе, они должны.

Комментаторы журнала Reason излагают идею контрнаступления в обычных либертарианских и либеральных (в традиционном смысле) терминах. Другой журнал, один из немногих, приветствовавших инициативу массового рисования, New Criterion, принадлежит к более традиционному консервативному направлению, хотя его область — литература, искусство и эстетика, и мне не кажется, что «Южный Парк» входит в число любимых произведений его редакции. Тем не менее, пафос редакционной статьи, посвященной изображениям пророка, безоговорочно направлен против противников свободы выражения. Авторы отмечают, что первоначальный международный скандал вокруг датских карикатур не был стихийным изъявлением воли мусульманских масс, его инспирировали датские имамы, которые к тому же прибегли к подлогу, собственноручно нарисовав наиболее непристойные из «портретов» Мухаммеда. Статья подчеркивает, что цель нынешней акции, как она была задумана, — не оскорбить чьи-либо чувства, а защитить свободу.

У многих из нас уже привычно не вызывает недоумения тот факт, что призывы к защите фундаментальных гражданских свобод сегодня раздаются почти исключительно с правой стороны политического спектра. Между тем, еще не канули в историю те времена, когда эта борьба была достоянием так называемых прогрессивных сил, которые считались тогда стоящими влево от центра. Это что же получается — неужели пресловутый спектр за сотню лет так сильно съехал влево? Более того, слишком часто людей, указывающих на грозящую свободе опасность, и я конечно говорю здесь не только об экономической свободе (а угроза все отчетливее исходит из лагеря «исламофашизма»), нынешние силы, узурпировавшие бремя прогресса, обвиняют в исламофобии и относят к числу правых или даже крайне правых. Типичен случай нидерландского политического деятеля Пима Фортейна, чья партия добивалась ограничения иммиграции мусульман именно на том основании, что их слабая ассимиляция угрожает традиционным свободам нидерландского общества. В массовой печати его иначе как «крайне правым» не именовали, против чего Фортейн, не делавший секрета из своего гомосексуализма, преступления с точки зрения ислама, категорически возражал. Он пал от руки убийцы в 2002 году накануне выборов, которые, несмотря на это, обернулись триумфом для его партии.

Другой жертвой борьбы с «исламофобией» стала Айан Хирси Али, беженка из Сомали, избранная в нидерландский парламент и ставшая одним из лидеров борьбы за свободу слова и права женщин в мусульманском обществе, соратницей упомянутого выше Тео Ван Гога. Одна из левых партий учинила против нее настоящую охоту на ведьм, в результате чего Хирси Али была вынуждена покинуть парламент, а затем и страну, и в настоящее время является сотрудницей Американского института предпринимательства в Вашингтоне — левее этой организации для нее защитников не нашлось.

Этот перечень имен и жертв можно продолжить. Их объединяет тот факт, что они стали мишенью «партии умиротворения», старающейся стереть разницу между защитой фундаментальных устоев либерального общества и ксенофобией. Но защита свобод от посягательств религиозных цензоров, вооруженных ножами, револьверами и бомбами, совершенно не синонимична ксенофобии, она актуальна и внутри номинально христианских обществ. Достаточно бросить взгляд на Россию, где доминирующая православная церковь претендует на последнее слово в любом диспуте о свободе. Более того, свобода слова — не прерогатива атеистов, к которым к тому же большинство правых любви не питает. В последнее десятилетие коммунизма в Польше одним из самых ярких проповедников свободы был католический священник Ежи Попелушко, за что и поплатился жизнью. Ислам, к слову сказать, никогда не был катакомбной религией, этого печального опыта у него нет. Убеждая нас в необходимости обуздать наши свободолюбивые инстинкты в пользу терпимости, сторонники мира ценой капитуляции упускают из виду, что терпимость имеет смысл только тогда, когда является обоюдной. Никто почему-то не заикался, по крайней мере до сих пор, о нетерпимости евреев к нацизму. Нам пытаются заткнуть рот чьими-то уязвимыми религиозными чувствами, государственными интересами, патриотическими мотивами, но в конечном счете все это угрозы насилия и подавления. Затыкать рот можно десятками способов, будь то антикощунственные законы, поиски порнографии в произведениях искусства или, как сегодня в России, лицемерное извращение понятия экстремистской деятельности, но есть только один способ быть свободным: открыто говорить то, что думаешь.

Если победу одержат сторонники терпимости и мира любой ценой, если падет свобода слова, вместе с ней рухнет и наше привычное размежевание на лагеря, левых и правых, и ярлыков друг для друга у нас не останется. Мы будем левыми или правыми только в смысле флангов строя, в котором власть велит нам маршировать.