Алексей Цветков / 31 мая

Кругосветная кухня

Я тут недавно узнал, что угодил в соотечественники — в уточненной формулировке, принятой в этом году Государственной думой РФ. Я, наверное, и раньше им считался, но как-то мало об этом задумывался. Но поскольку мой род деятельности так или иначе связан с русскоязычной культурой, то теперь мне не увернуться. Хотя, с другой стороны, говорят, что для того, чтобы быть полноправным соотечественником, нужно получить удостоверение в какой-то конторе. Выдано, дескать, такому-то в подтверждение того, что он является соотечественником тех-то и тех-то. Подозреваю, что контора из числа таких, которые я всю жизнь огибал семиверстным крюком, как та нездоровая собака.

Между тем, я встречаю соотечественников толпами каждый день, и никакого удостоверения у них нет, кроме свидетельства о рождении, выданного на территории страны, гражданином которой я являюсь, США. Или свидетельства о натурализации, если они, подобно мне, родились в другом месте. Я почему-то всегда полагал, что соотечественники и сограждане — это синонимы. Судя по всему, русский язык за время моего отсутствия ушел вперед, и я все же не гожусь в соотечественники.

В одних только Соединенных Штатах по данным бюро переписей сейчас насчитывается около 3 миллионов жителей русского происхождения. Всерьез эту цифру принимать не стоит, львиная часть — это наверняка потомки еврейских иммигрантов начала прошлого века, которые давно ассимилировались и не знают по-русски ни слова, хотя любят съездить на бывшую родину в поисках местечка, где обитали предки. Но даже если предположить, что реальных русских меньше миллиона, это все-таки внушительная цифра, и принимая во внимание, что речь идет о людях с недурным в среднем образованием и достатком, можно предположить, что они оказывают заметное влияние на американскую политику. Предположение будет ошибочным. В чем проблема?

Многие крупные диаспоры влияли и влияют на политику США — тут даже не надо упоминать о еврейской, достаточно вспомнить армянскую, благодаря которой вопрос о турецком геноциде не сходит с повестки дня Конгресса, кубинскую, десятилетиями настаивающую на нерушимости американского эмбарго против «острова свободы», польскую, давшую Америке немало видных политических деятелей, или греческую, давшую самой Греции двух премьер-министров. Русские в этой области практически не оставили следа — разительный контраст с той видной ролью, какую они традиционно играли в США за пределами политики, от изобретателя вертолета Игоря Сикорского до основателя Google'а Сергея Брина, не говоря уже о том, что Голливуд основан одесскими евреями.

У русских за рубежом всегда были, конечно, свои эмигрантские организации, в основном двух типов — антисоветские и просоветские, последние обычно с кремлевским спонсорством. Первые, форумы разных землячеств и казачеств, а также локальные штабы борьбы с большевизмом, сегодня в основном исчезли или впали в анабиоз ввиду вымирания и ассимиляции контингента, а также ввиду отсутствия большевизма. Вторые после распада СССР влачили довольно жалкое существование, пока Россия решала, чем она намерена стать, и нынешнее обострение любви к «соотечественникам» вероятно свидетельствует о желании их как-то гальванизировать. Вряд ли акция будет успешной.

Я не буду строить догадки, почему русская диаспора традиционно была одной из самых политически инертных, для этого надо погрузиться в такие глубины национальной психологии, что никакого запаса воздуха не хватит. Если взглянуть на сегодняшний исторический срез, то пожилые эмигранты как правило живут в плотных анклавах, где все говорят на родном языке, включая телевидение, а молодежь, прибывшая с отечественной прививкой отвращения к политике, уходит в бизнес и в профессии. Те же, кто пытается как-то сунуться в политику, нередко обходят даже правый фланг республиканской партии справа, а там к людям со смешными акцентами относятся подозрительно.

Опыт более успешных диаспор показывает, что вышедшие из их среды политики часто не теряют из виду бывшую родину и стараются оказывать ей посильную поддержку. Армяне, как уже упоминалось, требуют резолюций о геноциде, греки тоже выступают против Турции, не желая прощать ей Кипр. Часто такая поддержка выходит прошлому отечеству боком — покойный сенатор Эдвард Кеннеди, например, играл видную роль в сборе средств, на которые Ирландская республиканская партия закупала оружие, хотя впоследствии содействовал и мирному урегулированию в Ольстере.

Судя по всему, в поведении диаспор сегодня наблюдаются серьезные перемены. Как пишет журнал Economist, индийский социальный активист Джайапракаш Нарайан, совершивший недавно турне по индуистским храмам и общинным центрам в США, искал содействия эмигрантов в борьбе с коррупцией и за избирательную реформу в Индии. Еще не так давно такие гастролеры в основном собирали деньги в пользу индуистского экстремизма. Индийская диаспора — одна из самых зажиточных и образованных в Америке и пользуется большим авторитетом на прежней родине. В числе остановок в маршруте Нарайана были Массачусетский институт технологии и штаб-квартира корпорации Google.

Еще недавно, отмечает Economist, казалось, что политическая активность диаспор сходит на нет. В Америке, по крайней мере, там, где ассимиляции не препятствуют религиозные барьеры, она происходит довольно легко, и молодежь, пройдя школу и университет, все более склонна игнорировать расовые и этнические барьеры. Но появился новый фактор, стимулирующий деятельность таких коммун: интернет с его социальными сетями, такими как Facebook и Twitter. Он позволяет осуществлять организацию и мобилизацию, игнорируя государственные границы и географические препятствия.

В качестве примера такой воскрешенной диаспоры журнал приводит одну из самых старых и рассеянных — черкесскую. Черкесы, ныне именуемые по их самоназванию адыгейцами, в свое время стали жертвой геноцида со стороны России, которая вела с ними столетнюю войну и применяла тактику выжженной земли. В результате численность этого древнейшего кавказского этноса сократилась наполовину, а значительная часть оставшихся рассеялась по Ближнему Востоку и Восточной Европе. Хотя среди черкесов было немало людей, добившихся известности (нобелевский лауреат Орхан Памук — наполовину черкес), основная масса этой диаспоры, относительно сплоченная лишь в Турции, с некоторых пор утрачивает национальное самосознание. Интернет воскресил ее, и это, скорее всего, почувствует Россия на зимней Олимпиаде в Сочи в 2014 году, где черкесы намерены выступить с протестами. Окрестности Сочи — их историческая родина.

Но даже интернет не в силах проявить свои чудотворные качества там, где воскрешать нечего. Каждый, кто пользуется Facebook'ом, знает, что виртуальная русскоязычная община сегодня покрывает оба полушария — пока не всмотришься, и не заметишь, где, собственно, живет тот или иной «френд» - в России или за ее пределами. Эти люди, как обычно происходит в социальных сетях, разбиваются на группы по интересам, но интересы в основном не политические, и я ни разу не наблюдал попыток массового сплочения вокруг какой-нибудь остро-злободневной темы, хотя социальный активизм иногда проявляется в несколько более традиционной и более «русской» сети livejournal.com.

Есть подозрение, что русская иммиграция, массовые пополнения которой сегодня прекратились, обречена на ассимиляцию — именно ввиду отсутствия организаций и коммунальных центров, а также единой повестки дня для активистов. В России эмиграция сегодня рассматривается как побег от проблем, и мало кому приходит в голову на эти проблемы оглядываться.

Что же касается упомянутой в начале инициативы по выявлению соотечественников, то она явно мертворожденная, какой и была в своем первоначальном виде. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что пока не видно ни малейшего намека на использование социальных сетей для создания активного ядра этого «отечества за пределами отечества». Вместо этого используются методы из проверенного многолетней практикой арсенала всяческих обществ дружбы и борьбы за мир. Стоит напомнить, что эта допотопная практика была сравнительно эффективной лишь потому, что по нужным каналам в нужные карманы перетекали некоторые валютные впрыскивания.

Но главная причина обреченности этих попыток — не в отсутствии или скудости упомянутых впрыскиваний. Нынешняя российская власть, годами прививавшая населению цинизм, не вправе удивляться тому, что оно теперь с цинизмом воспринимает любую его инициативу, как бы благородно ее ни оформляли и какими бы георгиевскими ленточками ни повязывали. Вырвавшись из объятий этой власти, оно вовсе не намерено продолжать играть в предлагаемые ею старинные игры времен холодной войны. Кому-то в Кремле пора перевести стрелки.

Беда, однако, в том, что недоверие к этим инициативам мы компенсируем отсутствием собственных. Мы по-прежнему сидим на кухне, где родители шепотом поносили советскую власть, и уже безбоязненно ее вышучиваем. Даже если эта кухня раскинулась сегодня на оба полушария.