Алексей Цветков / 15 марта

Просьба освободить место

На сайте «Ежедневного журнала», а затем на собственном отдельном, появилось необычное открытое письмо протеста. Как правило такие письма посвящены конкретным злоупотреблениям или безобразиям властей и содержат требования помощи обиженным или наказания виновным. В данном случае примерно то же самое, но требование сформулировано настолько широко и категорично, что шансов на его выполнение нет никаких. Но оно на это, судя по всему, и не претендует, у него явно другая задача: заявить во всеуслышание о том, на что другие лишь устало намекают, что они подразумевают, но чего как правило не произносят вслух ввиду полной утопичности. Письмо называется «Путин должен уйти». Первой под ним стоит подпись Елены Боннер, а затем следуют сотни других, в том числе правозащитников, политических деятелей, видных представителей СМИ, искусства и литературы, но в основном просто зашедших на сайт выразить свое согласие граждан Российской Федерации. Такие письма часто критикуют за стилистические особенности, никогда не устраивающие всех, но подпись все же ставишь под общим мнением, а не под своими поправками.

Помимо прямого поступка подписавших петицию я бы отметил еще два типа реакции — по крайней мере среди людей, с мировоззрением которых у меня есть точки пересечения — остальные меня интересуют меньше. Первая — это указание на полную нереалистичность воззвания, кто-то даже охарактеризовал его как провокацию, хотя совершенно непонятно, что может значить термин «провокация» в сегодняшнем контексте. В ФСБ, что ли, этот текст составляли? Но лично я вполне бы подписался под ним, даже зная, что он принадлежит перу самого Путина, поскольку истина автономна, она не зависит от источника. Термин «провокация» тем более неуместен, что подписавших крупные неприятности сегодня не ожидают, и тем более важно настоять на своем, чтобы эта опасность не возникла. Если кто-то наверху хочет выявить противников режима, самое время дать им возможность выявить как можно больше.

Интереснее для меня другая реакция. Возражающие указывают на полное отсутствие альтернативных предложений со стороны авторов воззвания и жизни как таковой: ну, уйдет Путин, а кого поставим на его место? Здесь невольно прочитывается мысль, что на место Путина должен быть поставлен человек как минимум равный ему по силе духа, масштабу мысли, профессиональной компетенции и патриотизму. Это вы что, серьезно? А как насчет первого встречного — вы уверены, что будет хуже? Я уверен, что вряд ли: в конце концов, Владимир Путин — не первый встречный, а хоть и не образцовый, но все-таки результат тщательного отрицательного отбора в недрах КГБ, одной из самых жутких машин подавления и массового истребления за всю историю человечества. Так что первый встречный просто обязан быть лучше, иначе я совсем в нем разочаруюсь.

Эта фантазия в любом случае чрезмерна, потому что упомянутое письмо апеллирует к гласности, а не к прямому исполнению, это не призыв Чернышевского к топору. Но она возвращает к мысли о самой фундаментальной истине демократии, которая, как мне кажется, все еще не получила в России достаточного распространения. Главная задача демократии — не в том, чтобы отыскать и посадить во дворец любимого вождя, а в том, чтобы, согласно расхожему выражению, «вышвырнуть негодяев вон». Иными словами, не так опасен некомпетентный, как засидевшийся.

У России уже несколько лет стоит перед глазами пример страны, в которой именно это и произошло, на сегодняшний день уже дважды. И, хорошо сознавая, что некоторые из граждан этой страны, в том числе мои друзья, найдут, что мне возразить, я хочу обратить внимание на Украину. Ее трудно назвать сегодня благополучной страной, но демократической, с известными натяжками, уже можно, чего о России никак не скажешь.

Когда в 2004 году Украина вышла на киевский Майдан, протестуя против подтасовки результатов президентских выборов и медвежьего натиска со стороны Москвы, это событие окрестили «оранжевой революцией» и впоследствии поставили в один ряд с похожими социальными катаклизмами в Грузии и Киргизстане. Но если в этих последних двух странах действительно были свергнуты президенты и произошла смена правительств вне русла закона, каким бы он ни был, украинцы вышли на площадь поддержать закон. Их многодневный митинг на Майдане можно охарактеризовать как акт гражданского неповиновения, но никак назовешь революцией. И сегодня это выступление на стороне закона принесло свои плоды. В стране, и уже не в первый раз, произошла законная смена власти.

Возражения слишком очевидны. Кумиры Майдана провели годы у власти в перебранках, президент оказался катастрофически некомпетентным и канул в забвение. Украина фактически потеряла шесть лет, которые могли быть потрачены на разумное государственное строительство и реформу экономики, и была ввергнута в мировой экономический кризис безоружной. В результате пришел к власти именно тот человек, который в прошлый раз пытался перейти закону дорогу. Тот факт, что он при этом рецидивист, не в ладах ни с каким языком ни устно, ни письменно и считает А.П. Чехова украинским поэтом, тоже мало кого настраивает в его пользу. И, конечно же, его подозревают в сильной зависимости от Москвы, а это грозит расколом страны. Тем не менее, на этот раз он пришел к власти законным путем, хотя с учетом голосовавших «против всех» его предпочли менее половины избирателей.

Уже сразу после объявления результатов выборов в западной прессе стали появляться неожиданные мнения в пользу Януковича. Международный обозреватель журнала Slate Энн Эплбаум отметила, что «украинцы — не лишенный логики народ: единственная реальная выгода демократии — в том, что она дает людям возможность отвергнуть лидеров, которые им не нравятся... Любой другой на их месте поступил бы точно так же».

Более подробный анализ послевыборной ситуации приводит в журнале NYRB Тимоти Снайдер, хотя придуманный им прием, уснащение каждой мысли бесполезными примерами из Гоголя, сильно оглупляет в целом разумную статью. Снайдер указывает на то, что ввиду перераспределения полномочий между парламентом и президентом последний не обладает властью назначать главу правительства и поэтому вынужден сколачивать коалицию — проблема, которая российским президентам никогда головной боли не причиняла. И этот парламент ручным никак не назовешь. В случае отсутствия компромисса президент может распустить Верховную Раду, но нет никакой гарантии, что новый состав будет в его пользу.

Одна из проблем, в числе обусловленных слабостью и невысоким интеллектуальным уровнем вождя, — это усиление влияния украинских олигархов, от которых он очень зависит. Но и это влияние не обязательно будет преследовать ту пользу, на которую рассчитывают в Москве: и Ахметов, и Фирташ наверняка понимают, как может обойтись с ними Кремль в случае аншлюсса.

И, наконец, есть основания полагать, что слухи о кремлевской зависимости Януковича преувеличены — он достаточно прагматичен, чтобы понимать, с какой стороны хлеб намазан маслом. Его первый визит в качестве президента был нанесен в Брюссель, а не в Москву, по поводу чего последняя выказала ворчливое неудовольствие. Гнев только усилился после того, как Янукович (в нарушение предвыборных обещаний), заявил, что на Украине всегда будет только один государственный язык — украинский. Это, скорее всего, часть маневра по формированию правительственной коалиции, но довольно показательная.

Я вовсе не хочу создать впечатление, что в Киеве, в отличие от Москвы, все складывается благополучно. Никакая политика, даже самая изощренная, не заменит экономики. Но пример Украины демонстрирует, что человек, занимающий должность на ограниченный срок, нанесет своей стране ограниченный вред, и наоборот — тем более, если власть его тоже ограничена.

Чего не скажешь о России. Путин, получивший в наследие от своего предшественника почти монархическую конституцию, тем не менее нашел нужным «выпрямить вертикаль» за счет выхолащивания федерализма и отмены выборов в губернаторы и в сенат, если сделать при этом вид, что выборы в другие органы до сих пор продолжаются. Но это вовсе не стало исполнением мечты для тех, кто ожидал пришествия российского Пиночета. Россия за годы его правления продемонстрировала неуклонный рост только одного показателя — энтропии. Трудно вообразить себе, что могло бы пойти хуже, если бы во главе государства поставили, допустим, памятник Юрию Долгорукому.

А если вернуться к письму протеста, то оно просто стоит в ряду других актов гражданского неповиновения, которые в последнее время становятся все более заметными, хотя далеко не достигают масштабов Майдана. Оно не содержит призывов к насилию — Россия боится своих бунтов, и я разделяю этот страх. Впрочем, хотя бы ради умственной гимнастики, полезно было бы сравнить общее число жертв всех этих бессмысленных и беспощадных русских бунтов с демографическими результатами правления ее самых выдающихся вождей — Ивана IV, Петра I и Сталина.