Алексей Цветков / 11 марта

Дорогая редакция

Читатели рубрики «Письма» авторитетного британского еженедельника Economist наверняка заметили, что все эти письма или отрывки из них открываются стандартным обращением Dear Sir — приблизительным русским эквивалентом будет «милостивый государь». Какой конкретно государь имеется в виду, неясно, поскольку все статьи в журнале, согласно сложившейся традиции, анонимны, в том числе колонки обозревателей. Economist выходит уже полтора столетия и обзавелся за эти годы множеством таких идиосинкразических традиций — так например, он упорно и вопреки очевидности именует себя газетой, а не журналом.

Удивляться тут нечему — понятно, что такого рода письма перед публикацией отбираются и подвергаются правке. Можно ли считать эту редакционную политику цензурой? Ее издавна придерживаются практически все серьезные печатные издания, при этом некоторые считают своим долгом пространно ответить на критику, но Economist так не поступает — он просто предоставляет читателям трибуну как для критики, так и для одобрения, оставляя за собой право на отбор и приведение к стандартам этикета.

Наверняка что-то наподобие этого образца стояло перед глазами британского эссеиста Теодора Далримпла, когда он изливал свою жалобу на нынешнее падение нравов в интернете, и наверняка многие в чем-то с ним согласятся — я, например. В качестве примера Далримпл приводит блог Ричарда Докинза, человека с глобальной репутацией, неутомимого защитника теории биологической эволюции и воинствующего атеиста. Вполне естественно, что его сайт привлекает широкую и, деликатно выражаясь, смешанную аудиторию. Заметив, что многие из посетителей высказываются на темы, далекие от сути дела (выступление в блоге знаменитости укрепляет ауру выступившего, даже если ему нечего сказать), Докинз объявил о намерении ввести модерацию. Каждый, кто знаком с нравами интернета, легко себе представит, что тут началось. Из отборных выражений, адресованных публикой хозяину блога, Далримпл приводит одно: «гнойный крысиный анус».

Далее автор предлагает нашему вниманию некоторую классификацию, представляя два образца читательской реакции.

«Мне кажется, что тут перед нами — расхождения между людьми классического и романтического склада.

По мнению последних, самовыражение хорошо само по себе, независимо от того, что именно выражаешь. Эти люди, похоже, полагают, что любое чувство, не находящее себе внешнего выражения, обратится вовнутрь и отравит человека, не имеющего возможности его выразить... Человек более классического склада в это не верит. Напротив, он считает, что есть вещи, которых лучше вообще не выражать. Он уравновешивает свою веру в ценность свободы мнения верой в ценность свободы от мнения. Он считает, что ярость не уменьшается от ее регулярного излияния, а скорее возрастает».

Сформулировано исключительно элегантно, Теодор Далримпл прекрасный стилист, но мы, тем не менее, хорошо понимаем, о чем идет речь. Человек классического склада — это автор письма в Economist, романтик — типичный комментатор блога. Вот только дихотомия тут немного фиктивная, мы ведь понимаем, что первый — в значительной мере плод редакционной шлифовки самого Economist'а. Главная мысль заключается в том, что редакционная модерация не идентична цензуре, мы ведь не считаем цензурой нормы этикета, которых худо-бедно придерживаемся в повседневной жизни.

Может быть это оборотная сторона элегантности стиля, но при чтении эссе Далримпла бросается в глаза полное отсутствие терминологии интернета, всех этих «блогов», «форумов» и «чатов», без которых тему обсуждать сегодня трудно, и которые уже вошли в некоторые авторитетные толковые словари. С одной стороны, это свидетельствует о его принадлежности ко второй категории читателей, но с другой — об ограниченном понимании процессов, идущих в блогосфере и ее окрестностях.

Проблемы со стилем реплик в чатах и форумах восходят еще к тому времени, когда единого Интернета не существовало, а были отдельные острова, в том числе usenet, средоточие сотен виртуальных дискуссионных групп. Старожилы этого острова, давно растворившегося в электронном океане, наверняка должны помнить одного-двух индивидов, своеобразных городских сумасшедших, рыскавших по группам, которые имели отношение к российско-советской тематике, и регулярно выливавших ушаты помоев на каждого, кто осмеливался перечить их неколебимым мнениям. Реакция на подобные выступления была как правило тоже энергичной, и отсюда возникли два известных жанра выступлений в сети, тоже видимо неизвестные Далримплу: «троллинг», намеренная провокация скандала, и «флейминг», предсказуемая реакция на провокацию. Процветанию этих жанров весьма способствовала специфика интернета, где можно было (и до сих пор при известной сноровке можно) снискать себе пресловутость, оставаясь анонимным. Надо ли добавлять, что такая позиция категорически невозможна в печатном издании, о чем Далримпл не упоминает?

Тот факт, что я позволяю себе легкую иронию в адрес Теодора Далримпла, не следует рассматривать как свидетельство моего с ним несогласия. Но у меня, если прибегнуть к пословице, складывается впечатление, что он пытается запереть конюшню после того, как лошадь уже убежала. И показать это мне в каком-то смысле легче на российском материале, и не только потому, что этикет в этом секторе интернета ослаб сильнее, чем на сайте Докинза, но еще и потому, что опасность цензуры здесь не теоретическая, она всегда на расстоянии вытянутой руки.

Начнем с того, что если мы попытаемся сегодня, даже в деловой электронной переписке, начать с «милостивого государя», нас могут понять ложно, а русский эквивалент формулы Economist'а, «дорогая редакция», совсем не катит, потому что за этим в массовом русском сознании автоматически следует обсценное продолжение, уж так устроен язык. Тем более, что мы и в жизни-то редко называем друг друга «дорогая редакция», независимо от отношения и статуса. Электронная почта, старейший жанр коммуникации в интернете, вообще мало располагает к чрезмерному этикету, она ближе к разговору, чем к традиционному письму, она спонтаннее. А уж что говорить о форумах и чатах.

Эта спонтанность распространяется не только на характер общения, но и на состав аудитории. Она у блогеров сегодня может исчисляться тысячами, и эти люди сидят не в зрительном зале, и тем более не у себя дома за книжкой журнала, а выступают на той же сцене. О многих из них автор не имеет никакого представления, а в их числе сегодня немало расистов, нацистов, гомофобов и прочих недоинтеллигентов, с которыми мало кто из нас сталкивался доселе в реальном кругу общения. И если на реплику подобного оппонента ответить деликатным «дорогая редакция», это наверняка будет воспринято как поощрение к дальнейшему троллингу и флеймингу.

Тут настало время для некоторых чистосердечных признаний и посыпания прически небольшим количеством пепла. Мне самому случалось прибегнуть к лексике ниже стандартной в попытке отвадить того или иного гостя — обычно я стараюсь дать предупредительный выстрел, но многочисленность и относительная безликость аудитории иногда не дает времени на размышления, в этом как раз и состоит основное отличие сетевых коммуникаций от старинного жанра письма, в том числе письма в редакцию. Круг общения человека, имеющего сегодня доступ к интернету, неизмеримо шире, чем когда бы то ни было за всю историю, и скачок тут не просто количественный, но качественный, а как раз этого Теодор Далримпл, похоже, не замечает. И хотя он вправе сделать мне заслуженный упрек, складывается впечатление, что времена этикета наших бабушек и даже родителей, живших в куда более фамильярные советские времена, безвозвратно миновали.

Модерация, в пользу которой аргументирует Далримпл (опять же избегая самого слова), конечно же не является цензурой, и обида упомянутых хулителей Докинза вызвана не столько ограничениями на свободу слова, сколько потенциальным изгнанием с международной арены, к которой они привыкли, но на которую никакого врожденного права не имеют. Свобода слова вовсе не означает, что я, будучи владельцем журнала, обязан публиковать абсолютно все, что мне присылают. В таком случае это обязательство должно распространяться и на порнографический спам, с которым, увы, слишком хорошо знакомы обитатели русской блогосферы.

Тем не менее все, кто пытался модерировать блог или форум, хорошо знают, с какими трудностями при этом сталкиваешься и каким ущербом это чревато. В конечном счете, любая стратегия поведения в интернете — скорее компромисс, чем этикет. Далримплу это не совсем понятно, поскольку он, сам будучи сетевым автором, тем не менее в значительной степени изолирован от реальной жизни сети, отчасти по выбору, отчасти по складу темперамента. Пытаясь бороться с неприятными атрибутами, он умалчивает о том, что они неотъемлемы от новой реальности, которую он отказывается принимать. Тут можно еще раз прибегнуть к пословице: если боишься жара, не суйся в кухню.