Алексей Цветков / 21 января

Искусство возможного

С момента инаугурации президента США Барака Обамы миновал год, и многие ведущие СМИ, как внутри страны, так и за рубежом, энергично подводят предварительные итоги. Как правило, комментаторы в своих оценках следуют своим изначальным убеждениям, которые, надо полагать, лишь отчасти зависят от того, кто именно сидит в данный момент в Овальном кабинете, и поэтому оценки во многом предсказуемы. А комментаторов, лишенных позиции, не бывает по определению: если все варианты таблицы умножения для нас одинаковы, то не все ли равно, сколько будет дважды два?

Надо сказать, что большая часть комментаторов уделяет основное внимание внешнеполитическим достижениям или провалам президента, хотя может быть это просто дефект моего зрения, то есть круга чтения. Что не совсем справедливо, поскольку именно внутренняя повестка была самой напряженной: вывод страны из тяжелейшего экономического кризиса и серьезная реформа здравоохранения. В обоих направлениях можно отметить прогресс, но приговоры выносить еще рано. Обама также обещал закрыть лагерь в Гуантанамо, но эта акция, в силу ряда обстоятельств, теперь отложена на неопределенное время, хотя виновен в этом в значительной мере Конгресс, наотрез отказавшийся приютить сомнительных узников в континентальных тюрьмах. Безусловным успехом, с моей точки зрения, было осуждение и запрещение «интенсивных методов допроса», в просторечии пыток.

Но в целом эта повестка представляет меньший интерес для читателей за пределами США. Поэтому я последую примеру большинства и остановлюсь подробнее на внешней политике.

Журнал Foreign Affairs придерживается консервативного направления, но смотрит на вещи достаточно широко. Во избежание встроенного искривления он поручил оценку внешнеполитических итогов сразу трем авторам: Роберту Кагану из Фонда Карнеги, известному своими «ястребиными» взглядами, члену редколлегии газеты Washington Post Чарльзу Лейну, который здесь представляет как бы нейтральную точку зрения, и Эду Пилкингтону в качестве защитника. Последнее, однако, вполне можно посчитать скрытой издевкой: Пилкингтон — сотрудник британской газеты Guardian, а американский президент, о котором хорошо отзывается Guardian, почти наверняка подлежит импичменту.

Меня, впрочем, интересует в основном мнение Кагана, представляющее в какой-то мере критику, которая раздавалась и раздается в адрес Обамы из уст сторонников и представителей бывшей республиканской администрации, — именно потому, что она близка к консервативному мейнстриму.

Ругать надо с чего-то начинать, и Роберт Каган начинает с Афганистана, пугая тем, что могло бы там случиться, если бы США оттуда скоропостижно ушли. Правда, не ушли, и пока не случилось. А также с Ирана, указывая на тщетность попытки дипломатического ангажирования. Попытка, впрочем, уже себя исчерпала и списана в архив. Но главный упрек нынешней администрации — в том, что она, по мнению Кагана, фактически отказалась от так называемой большой стратегии, которую практиковала со времен Второй мировой войны, в правление как республиканцев, так и демократов. «Эта старая стратегия, — пишет Каган, — действовавшая на протяжении шести десятилетий, покоилась на трех устоях: военное и экономическое превосходство, то, что стратеги времен Трумана именовали „силовым преобладанием“, особенно в Европе и Восточной Азии; глобальная сеть формальных военных и политических союзов, в основном, хотя и не исключительно, с такими же демократическими государствами; а также открытая торговая и финансовая система».

Я в свое время с уважением относился к взглядам Роберта Кагана, не всегда их разделяя, но тут на ум сразу же приходит из Саши Соколова: с какого такого шоссе энтузиасты у нас настолько неугомонные есть-пошли? Это ведь, если я не ошибаюсь, пресловутая «доктрина Кеннана», принятая в совершенно другом мире и для других обстоятельств — где же надо было проспать все эти годы?

В чем разница? Кеннан имел в виду сдерживание СССР и коммунистического лагеря, которые были, как показала история, в целом слабее США, и доктрина себя оправдала. Но она совершенно непригодна для, скажем, Китая, отношения США с которым не столько антагонистические, сколько симбиотические. Каган пишет о союзе с демократиями, игнорируя тот факт, что рейтинг Обамы в этих странах сегодня намного превышает отечественный, но они вовсе не склонны участвовать в «силовом преобладании». Он упоминает финансовую систему, упуская из виду, что ее штаб-квартира перемещается в Пекин и что финансы США не так давно пришли, мягко говоря, в некоторый беспорядок — еще при республиканской администрации. Вот к чему приводят слишком долгие межпланетные путешествия.

Это вовсе не значит, что с внешней политикой у Барака Обамы за минувший год было все в порядке — скорее наоборот. Попытка привлечь иранских клерикалов к диалогу, который способствовал бы разрешению проблемы предполагаемых ядерных амбиций Ирана, завершилась провалом. Тегеран попросту обвел партнеров по переговорам вокруг пальца, и к тому же у него обнаружилось доселе секретное предприятие по обогащению урана, укрепившее подозрение в том, что программа направлена на создание ядерного оружия.

Отношения с Китаем тоже развиваются не в пользу США, несмотря на то, что в канун визита в Пекин Обама отказался встретиться с далай-ламой, чем вызвал справедливую критику в свой адрес. Эта унизительная уступка ни к чему не привела: Китай ответил на нее приговорами диссидентам и фактическим отказом от сотрудничества по проблеме снижения углеродной эмиссии в Копенгагене. Пекинский саммит свелся к ни к чему не обязывающему обмену мнениями, а теперь на весь комплект неудач наложилась еще массированная кибер-атака на Google и другие американские компании, явно инспирированная Пекином.

Нынешние отношения США с Россией ничего кроме досады у правозащитников не вызывают, а плоды от предполагаемой «перезагрузки» пока что невелики. Об этом, в частности, пишет Лилия Шевцова из того же Фонда Карнеги, выступившая на страницах журнала Foreign Policy, хотя ее претензии адресованы скорее Западу в целом. Отрицательный баланс — апатия Вашингтона перед лицом усиливающегося в России авторитаризма, агрессивной позиции в отношении ряда соседних стран и все более жестких методов подавления инакомыслия. К положительному можно отнести, с некоторым трудом, прогресс в переговорах о сокращении ядерных вооружений и смягчение позиции Москвы в отношении наложения торговых санкций на коварный Иран.

Иран в известном смысле является ключом к нынешней внешней политике. Дипломатическая инициатива была предпринята в значительной мере для того, чтобы сделать санкции более приемлемыми в случае ее провала. Двуличие Тегерана пришлось явно не по вкусу и России, и Китаю, и не исключено, что когда зайдет разговор о жестких санкциях, они поведут себя более покладисто. Единственная альтернатива таким санкциям — прямая военная операция против Ирана, чреватая непредсказуемыми последствиями и в любом случае неосуществимая для страны, которая еще не покончила с двумя предыдущими войнами. Выбор у нынешнего президента США не из легких. Оставить Грузию на милость России — позор. Оставить Ближний Восток на милость Ирана — катастрофа.

Все перечисленные просчеты не являются критическими: на самом деле, если взглянуть на вещи объективно, Обама пока не совершил ни одного необратимого. В этом смысле, даже не давая высокой оценки его нынешним достижениям, можно отметить, что крупных неудач в начале пути у него было меньше, чем, скажем, у Билла Клинтона, хотя для Роберта Кагана Клинтон вряд ли является легитимной точкой отсчета.

Если вернуться к Кагану и «силовому преобладанию», по которому он ностальгирует, то стоит напомнить, что позиция силы имеет смысл только при наличии силы, в противном случае она — просто блеф. Разоблачение блефа как правило не возвращает нас к статусу кво, а сильно усугубляет ситуацию — это знает каждый, кому приходилось играть в покер.

Стоит в заключение привести очень актуальный пример. Из всех стран, которым не помешала бы демократия, Гаити для США наверняка стоит на первом месте. Эта нищая страна с ее тридцатью тремя несчастьями лежит под боком, и оттуда в Америку течет практически непрерывный поток беженцев. США многократно пытались навести там порядок, в последний раз при Клинтоне, но с неизменным отсутствием успеха. Хорошо хотя бы, что отрицательные последствия были минимальными — в случае Ирана так дешево не отделаться.

Переделать мир в пользу добра и красоты — великая цель, и Америка за свою недолгую историю устремлялась к ней не раз. В лучшем случае у нее получалась Япония или ФРГ, но куда чаще — Гаити, как пресловутый пулемет в результате сборки.