Алексей Цветков / 21 декабря

Наследники Мальтуса

Уходящий год был отмечен двумя юбилеями: двухсотлетием основоположника теории эволюции Чарльза Дарвина и стопятидесятилетием публикации его главного труда «Происхождение видов». Но книга, в значительной мере вдохновившая его на труд всей жизни, остается в тени, хотя 11 лет назад ей стукнуло двести, да и о ее авторе редко отзываются восторженно, хотя он не только вывел Дарвина на столбовую дорогу, но и оставил неизгладимый след в современной экономике и демографии. Оно и понятно: трудно петь хвалы человеку, прославившемуся предсказанием неизбежной катастрофы и краха цивилизации. Речь, конечно же, идет о книге Томаса Мальтуса «Опыт о законе народонаселения».

В ходе моего собственного советского школьного и университетского образования на Мальтуса обращали внимание лишь мельком и единственно с целью пнуть его и показать, какой контраст с его мрачными пророчествами являет самое передовое общество в мире на подступах к коммунизму. Впоследствии мне приходилось читать более трезвые оценки его вклада в науку, но любить его, конечно, трудно, и современные ученые, во многом развивающие его взгляды, предпочитают замалчивать его место в своей родословной. Между тем, идеи Мальтуса живут и временами близки к победе.

Основная мысль Мальтуса, впервые им сформулированная, заключается в том, что если рост сельскохозяйственного производства является линейным, население растет экспоненциально, и неизбежна ситуация, когда прокормить эту ораву станет невозможным, несмотря ни на какие ухищрения. Сама по себе эта точка зрения высказана вполне объективно, но книга отягощена множеством предрассудков, в которых нам сегодня неприятно копаться, и наследники Мальтуса избегают на нее ссылаться — тем более, что его тогдашние аргументы в пользу конца света очень скоро оказались устаревшими. Но корни всех современных мальтузианцев выдает принцип, из которого они исходят: в мире, ресурсы которого конечны, человечество не может существовать вечно. С этим тезисом любому здравомыслящему человеку приходится согласиться, разногласия начинаются тогда, когда речь заходит о предстоящей дате нашего ухода с мировой арены.

Я не буду нагромождать здесь примеры школ мальтузианской мысли, которых с тех пор было множество, в том числе и довольно неприглядных. Самые последние из них — это различные варианты экологических движений, а также нынешняя борьба с предполагаемым глобальным изменением климата. Два главных аргумента мальтузианской функции, сельскохозяйственное производство и демография, по-прежнему занимают там важнейшее место, но картина стала значительно более многомерной. Хочу сразу же отметить, что я не вкладываю в слово «мальтузианство» никакой априорной эмоциональной окраски, хотя за годы своего существования оно редко употреблялось в положительном смысле. В фундаментальном принципе я не вижу никакой погрешности — дьявол, как говорится, в деталях.

С острой критикой современного и исторического мальтузианства часто выступают либертарианцы — хорошим примером может послужить статья редактора сайта sp!ked Брендана О'Нила. Он даже ухитрился найти античного предшественника Мальтуса: оказывается, о грядущем несоответствии ресурсов народонаселению писал еще идеолог раннего христианства Тертуллиан. В его времена население земного шара составляло менее 200 миллионов, четверть из которых были соотечественниками Тертуллиана, то есть римлянами. Сегодня, отмечает О'Нил, примерно такое же количество людей живет в восточной части США, и уровень их жизни, если исключить право владеть и помыкать себе подобными, неизмеримо выше, чем у самых состоятельных римлян. Сегодня в одном Китае живет столько же людей, сколько жило во всем мире во времена Мальтуса, средняя продолжительность их жизни за последние 60 лет возросла вдвое, а за последние 30 лет четверть миллиарда китайцев поднялась над уровнем абсолютной бедности.

Отдельные варианты мальтузианства бывают прямо-таки комичными, и О'Нилу трудно удержаться от того, чтобы не пнуть незадачливого Пола Эрлиха, автора нашумевшей в начале 70-х книги «Популяционная бомба», в которой он предсказал практическое вымирание человеческого рода к началу XXI века. Главный аргумент прагматических оптимистов против Эрлиха и подобных ему паникеров заключается в том, что последние постоянно недооценивают как творческий потенциал человечества, так и возможности свободного предпринимательства.

Не все, конечно же, так просты, как Эрлих. Тут нельзя не вспомнить знаменитый «Римский клуб», чья предостерегающая книга «Пределы роста» вышла в 1972 году. Ее популяризаторы тоже договорились до многих глупостей, но в целом она принадлежит к жанру «условного» пророчества, более изощренного, чем исходный тезис Мальтуса, но прямо ему наследующего. Авторы «Пределов роста», сотрудники Массачусетского технологического института, составили формулу, в которую, чтобы получить предположительную дату конца света, надо вводить конкретные параметры. Первоначально их прогнозы обещали неприятности в начале XXI века, но они их с тех пор подкорректировали, отодвинув апокалипсис на полстолетия. В число параметров, помимо первоначального сельскохозяйственного производства и роста населения, включены некоторые другие, такие как загрязнение окружающей среды, запасы природных ресурсов, промышленное производство и др. Эти показатели можно произвольно менять в зависимости от того, какие реальные улучшения мы в силах предположить в ближайшем будущем. Тем не менее, час расплаты удается отдалить лишь до конца нынешнего столетия (варианты диаграмм приведены здесь).

Прежде, чем рискнуть возразить, я хочу вернуться в конец XVIII века, когда впервые вышла книга Мальтуса (потом он ее неоднократно правил). Томас Мальтус был умным и весьма образованным для своего времени человеком, но он жил фактически еще до начала индустриальной революции, хотя и застал ее первые успехи. Сельское хозяйство закономерно представлялось ему решающим фактором. Но в скором времени предстояло знаменательное событие, какого он предвидеть никак не мог, и тут мы опять имеем дело с очередным юбилеем. Ровно полтора столетия назад в Пенсильвании некто Эдвин Дрейк пробурил первую в истории нефтяную скважину. Ни он, ни компания, пославшая его в эту экспедицию, не имели понятия о том, какому буму они положили начало — речь шла просто о дефиците китового жира для нужд освещения и о поисках надежного источника керосина.

Даже если бы Мальтус знал наперед об этом событии и имел представление о глобальных нефтяных запасах, у него не было никакой возможности включить эти данные в свои расчеты, он бы просто не знал, что с ними делать. А между тем, они самым непосредственным образом отразились на судьбе его предсказаний.

Брендан О'Нил, возражая пессимистам, указывает на то, что у нас нет никакой возможности знать, что завтра будет считаться ресурсом. До Дрейка нефть ресурсом категорически не была, ее реальная ценность была почти нулевой.

Можно расширить и это возражение. Философ Карл Поппер в книге «Нищета историцизма» убедительно показал, почему никакие предсказания, кроме самых узких и на самые короткие сроки, теоретически невозможны. Такие предсказания всегда основываются основываются на экстраполяции известных факторов и тенденций. Но мы не в состоянии учитывать фактор, появление которого в будущем может стать решающим для всей ситуации. Открытие промышленного использования нефти было одним из таких факторов, обрушивших расчеты Мальтуса.

Современник Поппера Людвиг Виттгенштейн заходил в своих сомнениях еще дальше. Он всерьез задумывался над тем, есть ли у нас основания для уверенности, что дважды два по-прежнему будет четыре в соседней комнате, пока мы это не проверили.

Единственное основание для такой уверенности — это то, что всегда было так. И с этой точки зрения исходный тезис Мальтуса, согласно которому конечные ресурсы когда-нибудь будут исчерпаны, кажется неопровержимым — мы не можем его игнорировать. Более того, если иногда включать телевизор, можно легко убедиться, что мы в состоянии организовать себе конец света задолго до исчерпания ресурсов. Но история науки, да и вообще человечества, не знает ни одного случая точного предсказания сколько-нибудь значительного события, не говоря уже о конце света, на полвека вперед. Ввиду чего есть предложение каждому заниматься своим делом, вплоть до дальнейшего уведомления.