Дмитрий Бутрин

Мелочи правительственного значения

Дмитрий Бутрин

Мои скромные заметки, повествующие не только о Черкизовском рынке, но и о нем тоже, наконец нашли комментаторов, соразмерных теме. Их подключение к дискуссии позволяет продемонстрировать, какое именно место занимают экономические свободы, положенные в основу функционирования этого своеобразного конгломерата частной торговли, во всем народном хозяйстве Российской Федерации.

2 июня на заседании правительства премьер-министр Владимир Путин и генеральный прокурор Юрий Чайка начали разговор об «опасной контрабанде», скопившейся на «одном из московских рынков». Как же, мы полагали, в случае Черкизовского рынка речь идет пусть и о крупном, но локальном явлении на считанных квадратных километрах. А здесь — какие-то миллиарды, олигархи с поп-звездами, мафия, возжелавшая извести отравленными игрушками миллионы российских детей и вообще чуть ли не заговор против основ госустройства, с трудом побеждаемый Генпрокуратурой? И теперь мои заочные собеседники полемизируют и с распространенностью обычаев делового оборота, не зафиксированных в законодательстве, в бизнес-практике крупных торгово-промышленных структур, и с существованием в деловом поле не вписывающихся в понимание чиновниками России форм организации бизнеса, на несколько веков опередивших само существование РФ, и с реальной ролью института авторских и смежных прав в обороте торговли, и с недокументированными возможностями, предоставляемыми для ведения дел крупным капиталом, и с эволюцией и деградацией правоохранительных структур в процессе развития коррупционных практик. Честное слово, ни на что подобное я не рассчитывал.

Сначала канва сюжета — так как она изложена в официальных источниках. Премьер-министр России на заседании президиума правительства потребовал от силовых структур разобраться, наконец, с крупной партией контрабандных и контрафактных товаров, арестованных на территории некоего рынка (Черкизовского — пояснил в воскресенье телеканалу «Вести» Юрий Чайка) и доселе не уничтоженных. 22 контейнера с этими товарами, преимущественно детскими, пояснил господин Чайка, представляют опасность для российских детей, посему должны быть уничтожены, причем их так много, что бюджету требуется выделять дополнительные средства на то, чтобы их ликвидировать. Мало того, требуется время и усилия прокуратуры для того, чтобы выявить источники поступления контрабанды и контрафакта на Черкизовский и наказать по всей строгости закона организаторов поставки в Российскую Федерацию этих опаснейших изделий общей стоимостью до $2 млрд. Владимир Путин спрашивал у Юрия Чайки строго: где же обвиняемые? где же осужденные?

Вторая составляющая сюжета появилась в российских СМИ одновременно с первой. 1 июня один из совладельцев нескольких территорий Черкизовского рынка, Тельман Исмаилов, открыл один из самых дорогостоящих отелей на территории Европы (если считать Турцию Европой — ЕС, предоставив стране статус кандидата в членство, очевидно, так считает). Оценки стоимости объекта туристического бизнеса в Анталии в завистливейших комментариях российских сетевых СМИ расходятся и в целом баснословны; мне сложно поверить, что новый ультрасовременный отель Mardan Palace в Анталии, названный Исмаиловым по имени отца, в молодости работавшего обувным мастером в селе на границе советских Азербайджана и Дагестана, стоит $1,4 млрд (оценка «Вестей»). Скорее всего, речь идет о сумме в разы меньшей.

Впрочем, Гарик Сукачев, певший «ботиночки он носит "нариман"», вряд ли догадывался, что потомки изготовителей «наримановских» ботинок, ультрапопулярных на барахолках Москвы и Питера в 30-х годах XX века, уже при его жизни станут миллиардерами — а отель построили не владельцы нефтяных скважин, не ответственные сотрудники покойной ЦК ВЛКСМ и даже не уральские гопники 90-х. Ботинки, торгующиеся на Черкизовском рынке гражданам Москвы, — правнуки «наримановских» ботинок, и Тельман Исмаилов спустя 80 лет уже вполне может себе позволить в честь отца-сапожника выписать на празднование открытия отеля Монику Белуччи, Шэрон Стоун, Мэрайю Кэри, а в компанию к ним — Ричарда Гира, Иосифа Кобзона, Филиппа Киркорова и Тома Джонса. Для незнакомых с миром шоу-бизнеса: мэр Москвы Юрий Лужков, посол Азербайджана в РФ Полад Бюль-Бюль Оглы и министр туризма Турции Эртугрул Гюнай приехали туда как официальные лица. Елена Батурина, Михаил Фридман, Александр Машкевич и некоторое число иных представителей списка Forbes (других богатых людей со всего света я просто не считаю) посетили торжество как друзья и коллеги.

Не удивился бы, увидев в списках приглашенных Владимира Путина, но премьер-министра в отеле в Анталии не то чтобы ждали. Под конец происходящего, красочно изложеного газетами в рубрике «Светская хроника», Тельман Исмаилов рассказал турецким журналистам (интервью опубликовано 2 июня; я не знаю турецкого, но у меня сейчас нет оснований не верить русским переводам), что ему так нравится Турция, что он подал заявление о получении им гражданства этой страны.

Если соединить эти два внешне не связанных друг с другом сюжета, получается примерно вот что. Деятельность господина Исмаилова и его коллег обсуждается премьер-министром России на заседании руководства правительства страны в уголовных терминах «контрабанды» и «контрафакта». В этот же день господин Исмаилов, завершивший крупнейшую инвестиционную программу в туристическом секторе Турции, объявляет об эмиграции. Кажется, все понятно, новые битвы олигархов и власти, свобода тут разве что в «лишении свободы на срок до…» И так, и не так: тонкости важнее общего.

Начнем с самого простого. Проблемы общины владеющих далеко не только Черкизовским рынком горских евреев в отношениях с правительством России начались как минимум три года назад. Не буду врать, что хорошо понимаю, что именно стало причиной этих проблем. Констатирую лишь, что и в правительстве очень плохо понимают, как устроены отношения частной собственности в этой традиционной общине, в которой смешались традиции исламского, еврейского и раннероссийского бизнеса с положениями Гражданского кодекса РФ и правом юрисдикций Великобритании, Германии, Белиза, Британских Виргинских островов, Кипра и еще десятка офшорных и неофшорных зон мира. Тем не менее, констатируем: несмотря на всю жесткость госрегулирования национальных юрисдикций, традиционные институты бизнеса могут работать и работают — и они уважаемы (по крайней мере в Турции и до последнего времени в России) и конкурентоспособны на глобальном уровне. Если кто не верит, по-прежнему считая, что они годны лишь для ларька на рынке, — спросите у Пэрис Хилтон.

В любом случае, и Тельман Исмаилов, и его коллеги по крупному бизнесу Зарах Илиев, Год Нисанов, и еще пару десятков менее публичных членов общины как минимум до 2005 года проблемы со своими принципами ведения дел в России не испытывали. Это не мешало и не мешает им владеть такими бизнесами, как гостиницы «Рэдиссон Славянская», «Украина», ресторанным комплексом «Прага» и многопрофильной группой АСТ, в которой множество совершенно официальных бизнесов — от ювелирного до девелоперского. Но сомневаюсь, чтобы господа Путин и Чайка хотя бы в общих чертах не понимают, что имеют дело с более сложным явлением, чем российские «олигархи», среди которых такие принципы являются приемлемыми и нормальными — в отличие от прокуратуры. Явление живо и по сей день и, видимо, проживет еще многие века, чтобы по этому поводу не думало правительство России.

Далее — сложнее. Насколько я могу судить, впервые тема «отравленных детских вещей», арестованных на Черкизовском, возникла не 1 июня и даже не месяц назад. Собственно, арест товаров на рынке имел место быть в октябре 2008 года, причем по делу, заведенному Следственным комитетом при Генпрокуратуре летом 2006 года. Следственные органы расследовали дело о контрабанде и поставке контрафактных товаров на Черкизовский рынок из Китая и, вы удивитесь, из Южной Кореи — если в Пекине к товарам, игнорирующим понятие «торговая марка», относятся с традиционным наплевательством, то в Сеуле по крайней мере официально с контрафактом ведется бескомпромиссная борьба, не говоря уж о контрабанде. Напрашивающийся по ходу вывод о том, что по крайней мере в секторе дешевых товаров с авторским и смежным правом, равно как и с незаконным обходом таможенных барьеров, установленных государством для защиты доходов казны, дела обстоят не так однозначно, как принято считать, не только в России, тривиален. Товары этого типа распространены, несмотря на яростную борьбу с ними, и в США, и в Европе, и во всех странах ОЭСР, и о трансграничной торговле ими и ее принципах мы еще будем писать. Интересно другое: нельзя не вспомнить, что исходно «дело Черкизовского рынка» было «делом о коррупции в Федеральной таможенной службе и ФСБ».

И это крупнейшее дело в истории конфликтов «силовиков» последних лет. Так, в ходе перипетий этого дела в СИЗО оказался пресловутый генерал Бульбов. Если же припомнить, что те же самые горские евреи незадолго до скандала с Бульбовым приобрели крупную долю в не менее знаменитом своими уголовными делами мебельном центре «Гранд» (тот, что рядом с «Тремя китами» — во всех смыслах), конфликт вокруг Тельмана Исмаилова превращается в нечто более интересное, чем преследование мятежного горского еврея силовиками. А именно — в продолжение замечательной по своей запутанности борьбы силовых структур вокруг схем «крышевания»: ухода крупного торгового бизнеса от импортных пошлин и законодательства о торговых марках. Раздражение Владимира Путина на заседании президиума правительства понятно: признавать, что коррупция в России среди его высокопоставленных коллег является частью инфраструктуры теневого бизнеса в РФ, неприятно.

Наконец, не могу не отметить, что проблемы Исмаилова и его окружения длятся уже не первый год. Напомню, например, что Верховный суд еще в 2007 году снимал находившегося в списке ЛДПР Года Нисанова с выборов, считая, что у него нет российского гражданства, — хотя, заметим, это обстоятельство не мешало ФНС России годами считать его налогоплательщиком, а ФМС России — исправно выдавать ему загранпаспорта. В деловом сообществе мнение о том, что партнеры планомерно сворачивают бизнес под давлением государства, носит всеобщий характер начиная с 2006 года. Но несмотря на все это, Исмаилов и коллеги, в отличие от акционеров ЮКОСа, могут позволить себе уходить медленно и не торопясь — а демаршу Тельмана Исмаилова с турецким подданством позавидует и Евгений Чичваркин, вынужденный бежать от прокуратуры в Лондон с гораздо меньшей помпой. Присутствие в Анталии Юрия Лужкова, сооснователя «Единой России», — лучшее подтверждение того, что у «архаичных и диких» кавказских владельцев Черкизовского рынка есть в распоряжении такие инструменты защиты бизнеса, игнорировать которые нелегко и Генпрокуратуре.

Мелкий сюжет вокруг скромного «либертарианского эксперимента» в Черкизово и его владельцев вырастает до масштабов интриг в высших эшелонах власти России. Зная это — не слишком ли мы недооцениваем масштабы организованного теневого сектора в экономике России, если вокруг него кипят страсти в Белом доме? Может быть, вместо анекдотов об отравленных игрушках, требующих миллионов на уничтожение, стоит трезво оценить, какую роль в экономическом росте в России последних лет играл теневой сектор, неподконтрольный госаппарату? И столь ли он криминален, противоправен и опасен гражданам, как это любят говорить государственные телеканалы?

Оставим множество нераскрытых тем на будущее — поводы еще будут. Конечно, история о том, как премьер-министр России боролся с Черкизовским рынком, а его хозяин дразнил премьера турецким паспортом, не будет далее излишне публичной. Но вряд ли тема совсем уйдет в тень: скандалы такого уровня замять сложно. При этом я не считаю, что история превратится в хронику разорения Тельмана Исмаилова. Скорее, проблемы у государства, которое уже не имеет возможности игнорировать не поддающиеся контролю секторы частного бизнеса, но еще не осознает, до какой стенени оно не главный элемент в экономике, устроенной совсем не так, как ей было предписано госаппаратом два-три года назад. А Черкизовский — право слово, что может случиться с рынком, кроме развития его идеи в вечно меняющейся внешней среде?

9 июня 2009