Дмитрий Бутрин / 19 мая

Свобода из синтетического волокна

Поскольку наше предыдущее рассуждение о том, что происходит на Черкизовском рынке, вызвало на удивление сочувственные отзывы, стоит, пожалуй, отвлечься на время от проблем Евросоюза, торгового баланса и экономических циклов и поговорить о более приземленных материях. Например, о визуальных образах свободы. Два образа свободы — экономической и политической, соответственно, — были, как и полагается на свободном рынке, приобретены нами 7 мая на этом самом свободном Черкизовском рынке за деньги, 110 руб. (экономическая свобода) и 1800 руб. (политическая свобода).

Сначала — об образе свободы экономической. Ключевым спором в обсуждении политических свобод как в России, так и за ее пределами всегда является именно эта материя. Классическая либеральная идея, в отличие от классической левой, всегда акцентируется на том, что основанием свободного общества и либерального государства является наличие института частной собственности и массового собственника. Во многом российская ваучерная приватизация критикуется (если речь не идет о ритуальном проклятии Анатолия Чубайса: тогда экономическая логика неважна, достаточно того, что глава «Роснано» — рыжий) за то, что она оказалась неспособна создать класс таких собственников. Нужно быть Шекспиром, чтобы посвятить жизнь ломанию копий вокруг этого вопроса, ушедшего, увы, в историю, и все же выступить убедительно. Скажу лишь, что на Черкизовском рынке в основном разделяют логику «от собственности к политической свободе». А вот на такой же традиционный для таких дискуссий вопрос, где именно в мире осуществлена эта схема, за пределами Третьего кольца отвечают иначе, нежели в границах кольца Бульварного.

Интересующий меня ответ гордо и демонстративно был выставлен на витрину одного из торговцев Черкизовского рынка, продающего, в частности, пластиковые сумки, в которые покупатели, купившие здесь больше, чем предполагали (а это бывает нередко), складывают приобретенное в торгах имущество.

Сумка черная, но это слишком скучно и неярко: на бок изделия производитель нанес рисунок. Я не поленился и попросил показать мне всю серию. На одном из таких рисунков, как будто специально для этой колонки, неизвестный художник поместил голову горного орла на фоне столь же горного пейзажа с надписью крупным шрифтом: Freedom. На других образы свободы были отражением географических идеалов свободы целевой аудитории. Имел место быть фотопортрет кондоминиума на фоне океанских волн — Florida, туманный берег London и кленовый пейзаж Canada. Далее неожиданнее: из всей России идеалом свободы выбрана отпускная свобода, а именно — хорошая гостиница на фоне соснового предгорья, Sochi. Континентальна Европа представлена рядовыми городскими пейзажами — Austria и Germany. Башни Petronas в Куала-Лумпуре были еще необычнее — не всякий посетитель Черкизовского с ходу оценит, свободно ли дышит человек в Федерации Малайзия. Эйфелева башня, Статуя Свободы, Кремль и Тяньаньмэнь отсутствовали.

Последний экземпляр в ряду как раз и был выставлен на витрину — похоже, он более других приятен и посетителям, и торговцам-соседям. Картинка изображала лужайку, окруженную песочного цвета двухэтажными домами с белыми балконами и черепичными крышами в псевдоарабском стиле. Сильную жару подчеркивает расположенный в центре композиции фонтан, вокруг — клумбы алых и желтых цветов. Аляповатая, но с чувством картина сопровождается вердиктом: Saudi.

Не буду скрывать, образ Саудовской Аравии в качестве идеала свободы у меня, писателя и читателя советских и иностранных газет, до этой покупки как-то не наблюдался. Хотя я и считаю ислам одной из самых гармонично сочетающихся с идеей свободы религий, официальный ваххабистский ислам саудитов и свобода у меня не ассоциировались. Удивления хватило лишь на полминуты, требующиеся, чтобы понять, насколько я — не целевая аудитория. Для целевой же представления об экономической свободе, основанной на классе собственников, основываются не на фундаментальных трудах о геополитических проблемах, не на сводках Reuters и не на оперативных бюллетенях нефтяного рынка от ОПЕК. Она их, увы, не читают.

Но немногочисленные напряженные телерепортажи из Мекки и Эр-Рияда, которые мелькают изредка в теленовостях с нужным госкомментарием, простого мусульманина из Дагестана, Таджикистана или Татарстана не дезориентируют. У него есть знакомые знакомых, совершивших хадж, рассказывавших и показывавших фотографии. Человек, визуализовывавший этот образ Саудовской Аравии, знал: свой дом с зеленым садом и фонтаном под солнцем — это ли не свобода? Такая же, как у многих мусульман Европы, Малайзии, США, Канады, Великобритании, да и в России своим домом у моря справедливый и щедрый Аллах нет-нет да и наградит правоверного — трудитесь много и тяжело, будет и у вас.

Не могу ничего возразить: да, свобода и собственность связаны, и все остальные споры вокруг этого — важные, но лишь нюансы. Никакая госпропаганда, никакие госинвестиции в социальное развитие, межнациональный мир и всеобщую толерантность не смогут отменить и различие в визуальных образах свободы, которые у всех разные, и свободу выбора той свободы, которая по душе вашему соседу и только ему. Важно и то, что экономическая свобода, несмотря на глобализацию образа свободы политической, везде едина — и это заставляет вспомнить, как за спорами об общем демократическом идеале мы забываем о свободе частной жизни как основе всех свобод. Напрасно современный мир обвиняют в экономоцентризме. Он политцентричен, отсюда недоуменный тон европейских туристов, беседующих об авторитаризме с жителями Турции, Катара, Китая, Сингапура, да что далеко ходить — и Азербайджана, и России.

Что же до политических свобод, то второй предмет на эту тему изготовлен из синтетического волокна, имеет размеры 120 на 160 см, может быть скатан в рулон и в настоящее время украшает прихожую кабинета главного редактора журнала «Власть» Максима Ковальского. Особой популярностью у обитателей Черкизовского рынка, часто людей восточных, пользуются ковры. В виде черно-желтого портрета местные умельцы соткали Президента Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева.

Медведева продавец, как и все на Черкизовском, очень уважает. Но нет никакой возможности предположить, что лукавый дагестанец не осознавал: за уплаченные $50 мы никак не сможем отказать себе в удовольствии на этом ковре сидеть. Товар, предполагающий определенную степень свободы политических взглядов, пользуется на Черкизовском рынке явной популярностью — мы купили последний на тот день экземпляр. И это тоже о том, что основа свободы — свобода собственности: чем мы на своем ковре сидим — это наше дело.