Дмитрий Бутрин / 10 марта

Ледяной депозит

Первый национальный референдум в Исландии, состоявшийся 6 июля, был посвящен столь удивительному предмету, что всякому интересующемуcя вопросами будущего экономики важно хотя бы в минимальной степени понимать, как вообще возможна ситуация, при которой 93,2% населения пусть некрупной и довольно провинциальной, но все же достаточно развитой страны могут общенациональным голосованием отказаться оплачивать часть внешнего долга, и лишь 1,8% полагают, что платить по долгам все же необходимо? Как вообще такой вопрос, как уплата долгов, может быть предметом голосования должников? Нет ли возможности на общем собрании должников Сбербанка большинством голосов законно отказать ему в погашении кредитов? И, наконец, почему тогда Российская Федерация не провела в 1999 году соответствующего референдума, раз так теперь, выясняется, не запрещено?

Между тем, вряд ли стоит обвинять подавляющее большинство населения целой страны (более 300 тысяч человек) в отрицании базовых принципов контрактного права. Исландский референдум, состоявшийся 6 марта, стал первым в современной истории общенародным обсуждением базовых принципов, на которых строится вся нынешняя мировая финансовая система. Тем не менее, несмотря на верный ответ, в историю как пример принципиальности целой нации он не войдет — принципы тем и хороши, что требуют последовательности по существу, которой в исландском референдуме никто проявлять не собирался.

Прежде всего — предмет голосования. На референдум в январе 2010 года был вынесен простой вопрос: одобрить или не одобрить закон, принятый местным парламентом, но отвергнутый президентом страны, о признании государственным долгом Исландии расходов правительств Великобритании и Нидерландов на компенсацию вкладчикам структур исландского банка Landsbanki части их депозитов. Таким образом, предметом обсуждения было, собственно, не погашение безусловного долга, а сразу несколько прямых и косвенных вопросов, имеющих отношение к тому, как работает современная кредитно-банковская система и как к принципам ее работы относятся граждане государства, в которой она работает.

Напомню вкратце ситуацию, которая закончилась «промежуточным финишем» на референдуме 6 марта. С конца 90-х годов, когда Исландия, не вступившая в Евросоюз, но гармонизировавшая свое законодательство с ЕС в рамках так называемого Европейского экономического сообщества (грубо говоря, Исландия — член ЕС, но не еврозоны, и участвует в различных проектах ЕС по собственной воле, в рамках договоров), обнаружила, что одним из немногих видов деятельности, который можно толком развивать у себя на территории, является деятельность финансовая. Группа входящего в тройку крупнейших исландских кредитных групп Landsbanki, собственно, и была лидером этого процесса — клиентская база в Исландии быстро закончилась, но в рамках ЕЭС банки имели прекрасную возможность работать и с физическими, и с юридическими лицами и в Великобритании, и на континенте. Физические лица, впрочем, сверхестественной активности в операциях с исландскими банками не проявляли — никого особенно не привлекала идея в случае чего иметь общение с банком, физически расположенном буквально на краю обитаемой земли. Юридические лица были чуть более заинтересованы, тем более, что этот бизнес Landsbanki осуществлялся преимущественно в Лондоне, а не в Рейкьявике, тогда как налоговый режим Исландии давал, конечно, не офшорные, но вполне вычисляемые преимущества в сравнении с Великобританией. ВВП Исландии за счет финансовых услуг рос, росло и благосостояние исландского народа, пока Landsbanki не занялось инновациями — не открыло для себя в 2005 году интернет-банкинг. Поскольку новостью система «банк-клиент», в том числе для клиентов-физлиц, к тому времени уже не являлась, Landsbanki пошел на ожидаемую революцию: создание на своей базе виртуального интернет-банка. В 2006 году он вышел на рынок Великобритании с уникальной услугой — банк, не имеющий никакого иного офиса, кроме интернет-сайта, предлагающий базовые банковские услуги, в первую очередь — относительно выгодные по меркам ЕС депозиты IceSave. Все остальное — банк как банк. Но никакой бумаги и работающий, как часы, практически без участия человека, если не считать горячей линии, тоже, впрочем, явно на аутсорсинге.

Не то чтобы новшество вызвало ажиотаж, но во второй половине 2008 года у IceSave было в Великобритании чуть более 300 тысяч клиентов — т.е. по одному клиенту на одного жителя Исландии. В Нидерландах, где Landsbanki работал на год меньше, услугами IceSave пользовались 125 тысяч вкладчиков. Не все они, впрочем, были физлицами — исландские «ледяные депозиты» заинтересовали, в том числе, и муниципальные структуры в Великобритании, и частные компании, и еще много кого заинтересовали. Во всяком случае, Исландия при таком расширении национальной депозитной базы не бедствовала, хотя успех Landsbanki был действительно выдающимся.

В начале октября 2008 года немедленно выяснилось сразу несколько неприятных подробностей.

Первая — Landsbanki, даже под торговой маркой IceSave, оставался таким же банком в классической банковской системе с частичным резервированием депозитов и с центральным банком, как и большая часть кредитных учреждений мира. То есть банком, теоретически не способным расплатиться по своим финансовым обязательствам при банкротстве по схеме «доллар на доллар» без внешней поддержки. Внешнюю поддержку в этой схеме при любых проблемах с финансовым состоянием банка оказывает местный центральный банк — для Landsbanki он является «кредитором последней инстанции». «Интернетизация» в рамках проекта IceSave не дает ничего, кроме повышенной скорости «банковского бегства»: если в обычных банках для снятия депозита, как правило, требуется посещение офиса, то в «виртуальном» банке гарантировано мгновенное исполнение таких поручений. Обычный банк «падает» за несколько недель или хотя бы дней, IceSave и Landsbanki «падали» несколько часов: 7 октября 2008 года интернет-сайт IceSave прекратил работу, а 8 октября Landsbanki был национализирован.

Вторая подробность. Поскольку закрытие такого размера банка привело бы, вероятно, к прекращению работы финансовой системы всей страны («банковское бегство» происходило не на пустом месте — в октябре исландская крона рухнула вдвое, а капитализация местной биржи, где акции трех банков, в том числе Landsbanki, составляли 60%, сократилась примерно в 10 раз), то было принято решение, кажущееся весьма безобидным и разумным. Все «внутриисландские» активы и пассивы Landsbanki были переведены на баланс нового банка, NBI, все «неисландские» активы и пассивы остались на балансе «старого» банка. Далее власти Исландии и ее нацбанк стабилизировали работу NBI, а проблема «старого» Landsbanki немедленно превратилась в международную — дело в том, что в ЕЭC, как и в ЕС, на самом деле нет единого банковского законодательства.

В случае с Исландией все было довольно просто: согласно местному банковскому законодательству, Landsbanki со всех местных депозитов отчислял 1% в госфонд TIoF в рамках «системы страхования вкладов», установленной в ЕЭС. Система страховала депозиты на сумму чуть более 20 тысяч евро. Впрочем, собственно для резидентов Исландии местный парламент и нацбанк установили 100-процентную гарантию по всем вкладам. В Великобритании национальная система компенсации банковских вкладов предполагала для физлиц страхование депозитов на сумму около 60 тысяч евро. В Нидерландах лимит составлял 100 тысяч евро. Эти суммы, собственно, и были выплачены вкладчикам IceSave за исландцев. Однако правительство Исландии, которое в этой схеме, собственно, и предполагалось конечным плательщиком, немедля указало: в рамках ЕЭС минимальный лимит страхования — 20 тыс. евро, о компенсации этих сумм и может идти речь. Эмоции, которые вызвали у властей Великобритании и Нидерландов эти в какой-то мере справедливые соображения (в самом деле, IceSave никогда не скрывала, что является именно исландским банком, а Исландия подписывала именно эти, а не другие соглашения), примерно понятны — так, Великобритания де-факто объявила о попытке акта государственного терроризма со стороны Исландии, заморозив на своей территории все активы Landsbanki. Особенное раздражение у двух стран вызвал тот факт, что исландцам местные власти гарантировали 100% их сбережений — и предложением, которое немедленно было выдвинуто правительству Исландии, было распространить этот режим и на всех иностранных вкладчиков исландского национализированного банка. Наконец, особенно нервную реакцию вызывала манера правительства Исландии считать все долги в обесценившейся исландской кроне, а не в евро или в фунтах.

Дальнейшие переговоры проходили нервно, в Исландии в ходе обсуждения проблемы иностранных вкладчиков пало два правительства и было создано что-то вроде общественного движения InDefence, которое в декабре 2009 года без особого труда собрало 23% голосов избирателей Исландии под петицией к президенту, призывавшей не подписывать принятый местным парламентом закон о долгосрочном урегулировании ситуации с Landsbanki с правительствами Великобритании и Нидерландов. Закон предполагал, что Исландия возьмет на себя долги на сумму 3,8 милиарда евро и погасит их до 2017–2023 года, в зависимости от того, что будет происходить в ее экономике. Президент под давлением InDefence не подписал закон — и так он попал на референдум.

Что же в действительности обсуждалось на референдуме? Во-первых, вопрос о том, являются ли долги частного банка Landsbanki долгами населения Исландии в случае, если в стране банковская система работает так и именно так, как и во всем мире? Ответ в общем случае неочевиден. Дело в том, что центральный/национальный банк во всех подобных системах имеет право, но не обязан выступать кредитором последней инстанции в отношении любого «поднадзорного» банка. Первый вопрос, который вынесен на референдум — обязан ли ЦБ спасать банк, даже «системообразующий», любой ценой — или же существовавшая еще в XIX веке система, при которой устойчивость банка была проблемой его владельцев и клиентов, более справедлива? Кроме того, система страхования вкладов (они более или менее идентичны почти во всем мире) работает под эгидой государства — однако по крайней мере в ЕС и ЕЭП не гарантировано, что при недостатке у банка средств страховая система будет поддержана из госбюджета. По сути, голосованием «против» население Исландии впервые ответило «нет» схеме работы банковского сектора, существующей в нынешнем виде уже почти столетие. На демонстрациях в Рейкьявике ее во многом справедливо называли «финансовым казино»: именно в Исландии стало понятно, что оплата работы такой системы в случае неудачи возлагается на всю страну, тогда как выигрыш в ней — частное дело.

Второй вопрос: должна ли страна нести ответственность за долги частной компании, сделанные за ее пределами? Ответ, вопреки всей антикризисной практике работы правительств значительной части мира, в Исландии дан отрицательный. Впрочем, это также неудивительно: в России, например, спасение холдинга «Русал» Олега Дерипаски государственными банками и институтами происходило с такими невнятными и стыдливыми объяснениями происходящего, как будто правительство страны твердо знало — в любой части мира избирателю не нравится, когда такого рода проблемы решаются за его счет.

Третий вопрос: годятся ли современные правила игры в кредитно-финансовой сфере для XXI века? В конце концов, ни Великобритания, ни Нидерланды не требуют от Исландии ничего сверхестественного или нелогичного. IceSave с его скоростным ростом и скоростным разрушением не рассматривался как исключение из правил: работа Landsbanki велась в соответствии с довольно жесткими правилами банковского регулирования трех стран, до сих пор нет никаких подтверждений тому, что менеджмент банка вел себя в нарушение самых высокопрофессиональных рекомендаций как со стороны регуляторов, так и со стороны консультантов. Между тем, высокотехнологичный и глобализованный IceSave — скорее всего, будущее для всей мировой банковской системы. Уже сейчас Базельские правила банковского регулирования, разработанные под предыдущую генерацию банков, представляют собой свод документов, по сложности не уступающий учебнику по прикладной гидродинамике. Как будут выглядеть эти рекомендательные нормы через 15–20 лет, когда наследники IceSave будут основой мировой банковской системы? Стоит ли доверять обещаниям политиков в отношении грядущей «всемирной системы комплексного регулирования финансовых рынков», если не самый масштабный эксперимент по управлению подобной моделью, право слово, весьма искушенными, по отзывам, исландскими финансистами, привел к столь эпическим последствиям, как национальный референдум по проблеме «а кто будет платить»? Кажется, на этот вопрос в Исландии также ответили отрицательно, мало того, он поставил под вопрос и вхождение страны в ЕС (переговоры об этом начались летом 2009 года) – торопиться с этим вопросом в Исландии все же явно не хотят.

Есть и еще несколько смежных вопросов, которые, видимо, также обсуждались в Исландии «вокруг» референдума. Полномочны ли власти страны на любые шаги в области экономической политики под флагом «профессионалам виднее, что делать»? Должно ли правительство страны действовать исключительно в национальных интересах или же вопросы «международного сотрудничества» могут быть важнее? Должна ли глобализация выглядеть как государственная целевая программа или это естественный процесс, который правительство не должно ни подгонять, ни тормозить?

И все бы это выглядело совершенно замечательно, если бы не одно «но». Недостающий вопрос на исландском референдуме — вопрос о том, должно ли было правительство Исландии полностью гарантировать населению страны, в отличие от иностранцев, банковские вклады? Вычислить предполагаемый ответ на этот вопрос из итогов референдума 6 марта невозможно, но, полагаю, ответ «должно» неминуемо получил бы большинство голосов. А это делает все полученные ответы уникального «социологического опроса» о том, как население довольно рядовой небольшой европейской страны относится к базовым принципам работы банков, сложившимся в XX веке, промежуточными и неокончательными. В тот момент, когда ответ именно на этот вопрос будет в мире неочевидным и непрогнозируемым, мировая финансовая система, вероятно, получит возможность двигаться дальше. Ведь все, что произошло в Исландии в 2008–2010 годах, и будет происходить дальше повсюду — это лишь результат всеобщего консенсуса, возлагающего всю ответственность за работу финансовой системы и все права по ее трансформации на государство. Рано или поздно придется разбираться в том, возможно ли это в принципе и какую цену за это приходится платить не только в экстремальных ситуациях, но и каждый день.