Дмитрий Бутрин / 8 января

Когда закону полагается спать

Рождественская история пианиста Бориса Березовского, задержанного в «Шереметьево» при попытке перевезти через границу незадекларированные 11,5 тысяч евро, проще всего превратить в анекдот. Действительно, трудно не попасться на таможне при вылете из Москвы в Брюссель, если у тебя в паспорте написано «Борис Березовский» — опального олигарха российский телевизор показывает нечасто, но даже разобравшись, что к чему, — не отпускать же этого Березовского так? Тем более, что никаких претензий к таможеннику, поймавшему музыканта, на самом деле, быть не должно — закон есть закон, всякий выезжающий из России обязан задекларировать наличную валюту на сумму, превышающую 10 тысяч долларов США, в противном случае он может быть оштрафован, а в отдельных случаях — и стать фигурантом уголовного дела.

«Не тот» Березовский, у которого немедленно изъяли его олигархический аксессуар, просидел несколько часов в аэропорту, а потом с чистой совестью вылетел на свободу, нещадно ругаясь на русские законы. И тут музыкант оказался оторван от действительности — на самом деле, подобные же ограничения предусмотрены и законодательством Бельгии, где живет Березовский, и большинства других стран. Мало того, могло показаться, что он требовал к себе особенного отношения — как к известному музыканту, имеющему право на исключение из законов. В конце концов, Москва — уже давно не слишком привлекательное место для гастролей, а рождественские концерты Березовский играл именно тут, а не в Нью-Йорке и не в Лондоне. Но «Московскому комсомольцу» пианист, вообще славящийся экстравагантными поступками и независимостью, пояснил, что мог бы, как это принято говорить в Москве, «порешать вопросы» с видными деятелями культуры, после звонка которых соответствующему таможенному начальству сотрудники ФТС в «Шереметьево» полчаса ходили бы по потолку, думая, как вернуть неолигарху его законную евроналичку, но не стал этого делать. Мало того, Березовский говорит, что «обижен» на правоприменение в России и не намерен прилетать сюда, пока ему не вернут денег обратно.

В словах Бориса Березовского явно просматривается некоторая логика. Ее несложно принять за элитаризм («некоторые животные равнее других»), но факты против. Мне же случай с Березовским показался более интересен — думаю, его логику я понимаю и эта логика может быть достаточно важна для всех, кому интересны идеи сторонников минимального государства и либертарианства. Дело в том, что эта логика уже зафиксирована в Конституции РФ и в большинстве корпусов законодательства в мире, но мало обсуждается. Только руководствуясь ей, можно дать достаточно непротиворечивый ответ на, казалось бы, банальный вопрос — «Всегда ли необходимо исполнять законы?» Впервые с этим вопросом я столкнулся в 1997 году — разумеется, в Интернете, где досужие люди на одном из ныне покойных форумов решили поиграть в странную игру: посчитать, на сколько лет они могли бы сесть в тюрьму, если бы система правоохранительных органов в РФ была абсолютно эффективной. Правила игры просты: вы честно вспоминаете все случаи из жизни, которые могли бы быть трактованы судом (хотя бы и в извращенной логике) как преступление, открываете Уголовный кодекс (в форуме присутствовал юрист, консультирующий по спорным вопросам и имеющий под рукой УК и КоАП), находите статью, вычисляете среднее между минимальным и максимальным сроками лишения свободы, предусмотренными статьей (с суммами штрафов та же история). Принцип поглощения более тяжким наказанием менее тяжкого не применяется — далее дискутирующие вычисляли себе «срок», на который они якобы должны были бы сесть, приди они в милицию с покаянием. Я немедленно насчитал себе 18 лет лишения свободы и полуторагодовую зарплату штрафов (мне тогда было 23 года), но не попал даже в пятерку отъявленных уголовников — лидер, тридцатилетний бизнесмен, уже имел «срок» в 71 год, а штрафы за бессмысленностью даже не считал.

Конечно, я не завидую Борису Березовскому. Достаточно рассмотреть его случай через призму российского уголовного законодательства. Что грозит музыканту за попытку незаконного проноса мимо таможни старороссийской «котлеты»? Теоретически, штраф в размере от 1 тысячи до 2,5 тысяч рублей — и более ничего. Впрочем, это лишь вердикт Кодекса об административных правонарушениях. Вопрос о том, было ли правонарушение, обсуждать не будем, хотя и тут есть, что сказать. Например, всякий вылетавший из Москвы знает, что на «зеленом коридоре» его спросят не стандартное «Имеете ли при себе ценности, требующие декларирования?» (тут всякий разумный человек уточнит: «А что это, сколько надо декларировать?» — и сотрудники ФТС немедля будут вынуждены рассказать ему про ограничения и отправить безнаказанно заполнять декларацию), а «Сколько с собой денег везете?» Любое заявление считается «устной декларацией» ненарушения лимита, после чего вы можете стать правонарушителем — например, если неверно пересчитали наличность по курсу и вышли за «рамки», установленные законом. Мало того, считать нужно тщательно — тонкость закона в том, что наличные рубли нужно приплюсовывать ко всей наличной валюте, чтобы не выйти за границу в 250 тысяч рублей. 11,5 тысяч евро, найденные у Березовского (с его слов, именно эту сумму он честно таможне и назвал), — опасные деньги: это почти 500 тысяч рублей. После обращения адвокатов самого известного нарушителя этой нормы в России, Мананы Асламазян, в Конституционный суд для того, чтобы попасть под подозрение не просто в нарушении законов РФ, а в нарушении Уголового кодекса (статья 188 — «Контрабанда»), вам нужно «попасться» на таможне с суммой, превышающей 500 тысяч рублей в пересчете — это будет «крупным размером» провозимого вне таможни. Несложная арифметика дает нам основания считать, что Березовский не дотянул до контрабандиста каких-то 30–40 тысяч рублей — я не поручусь, что в кошельке у него столько не было. В этом случае ему грозит штраф от 150 до 300 тысяч рублей, суд и, возможно, лишение свободы на срок до 2 лет. И, конечно, лишение денег. Наконец, стоит подумать также, а где, собственно, гражданин Березовский взял эти деньги? Сам он утверждает, что это — гонорары за выступления в России. Но уплачен ли с них подоходный налог? Вряд ли он в курсе, в бельгийской практике этим занимаются организаторы концертов. Мысль о том, что преуспевающий пианист утаивал от властей России и Бельгии подоходный в 3–4 тысячи евро при годовом доходе, оценим грубо, от полумиллиона долларов, мне не кажется разумной. А вот российским правоохранительным органам — вполне. Об ответственности за уклонение от налогов см. УК РФ — особенно если Березовский будет качать права или жаловаться.

К слову, денежные «вещдоки» необязательно будут находиться под замком. Несколько лет назад московские чиновники категорически отказывались брать взятки в евро — только и только доллары. Виновником тому были изъятые у неведомых преступников 1,5 миллиона евро, попавшие в распоряжение «антикоррупционной» бригады следователей МВД в Москве. Они были помечены и предлагались как «дежурная взятка» во всех операциях по выявлению крупных коррупционеров в столице — коррупционеры, соответственно, быстро сообразили, что взятка в евро — это верная тюрьма: брали в долларах или в рублях, а в случае евро — вызывали милицию.

Как несложно понять, такой способ использования «арестованной» налички — не единственно возможный: денежные «вещдоки» по крайней мере еще пять лет назад были просто принудительным беспроцентным кредитом сотрудникам правоохранительных органов на время следствия (оно могло идти годами). В любом случае, денег Березовскому не видать еще некоторое время.

Но что же не нравится Березовскому? Боюсь, он довольно логично и справедливо толкует нормы российского права, гласящие, что законы в России должны исполняться не просто ради исполнения закона, а ради иной цели. А именно, как это зафиксировано в статье 18 Конституции РФ, только для защиты и реализации законных прав граждан. Это базовая норма права: из нее, очевидно, следует, что в общем случае применение нормы закона нужно там и только там, где это необходимо для защиты чьих-то прав. В остальных случаях закон должен оставаться на полке.

Отметим, примерно то же самое гласит и российское таможенное законодательство. Контрабанда есть умышленное преступление, и гражданин, нарушающий соответствующий пункт УК, должен иметь умысел его нарушить. Иными словами, необходимо доказать, что деньги, проносимые мимо таможенного поста, Березовский утаивал для каких-то своих нужд. Боюсь, доказать это объективному и беспристрастному суду было бы невозможно — суммы до 30 тысяч долларов можно всего лишь записать в декларацию, этого достаточно. Но — не суду российскому. Да и в целом российской правоохранительной системе в общем-то неважно, что норма об обязательном декларировании сумм свыше 10 тысяч абсолютно и полностью бессмысленна. Она не охраняет ничьих прав — придумать, как с точки зрения духа закона применение этой нормы, требующей написать на клочке бумаги установленной формы «у меня с собой есть 11,5 тысяч евро. Подпись: Березовский», кому-либо будет полезно, невозможно. Важное дополнение: с этой точки зрения, «прав ФТС» на такую декларацию также не существует. Госструктура, согласно той же крайне редко упоминаемой статье 18 Конституции, обязана действовать исключительно защищая права граждан — но не закон как таковой. Сам же закон, которому в России придают столь большое значение, — лишь способ защиты и реализации прав, и не более того. Самостоятельной ценности отдельно от прав он не имеет — он «плох, но закон» лишь в той мере, в которой это правило исполняется.

Разумеется, мне это положение права более чем нравится — именно оно позволяет всем нам не быть преступниками, формально нарушая закон, но не нанося никому прямого и видимого ущерба. Всякое преступление, если оно совершено, должно иметь пострадавшую сторону — даже если страдает достаточно абстрактный «общественный» интерес. Боюсь, что Борис Березовский, обещая, как и его тезка в Лондоне, не ступать ногой на российскую землю, пока не вернут деньги и не прекратят обвинять не пойми в чем, имеет основания для такого поступка. Березовский знает, что принципы статьи 18 Конституции РФ в Бельгии, где он живет, да и в большинстве стран, в которых он работает, неплохо реализованы — почему бы ими не руководствоваться и в России? Ведь это неплохо — закон действительно нужен там и только там, где по каким-либо причинам не действует добровольное соглашение сторон.