Элла Панеях / 5 августа

Ужасающий престиж

Бесконечные истории с похищениями и перепохищениями детей от браков россиянок с иностранцами заставляют задуматься — что побуждает вполне вменяемых немцев, французов, финнов ввязываться в откровенно криминальные, а то и детективные сюжеты. Вроде последней истории с Саалоненом, которого вывозили из России с сыном, на минуточку, в багажнике дипломатического автомобиля — как в плохом боевике. Заметим, что детектив разыгрался уже после двух выигранных финном в России судов.

Несколько дней назад в Финляндии была задержана его бывшая жена по обвинению в похищении; бросилась любой ценой отбирать сына, даже не подумав о том, что по финским законам ей прямая дорога в тюрьму. Поражает накал страстей в этих историях; как бы это не выглядело из-за рубежа, мы-то знаем, что вообще-то в России похищение детей отнюдь не является общепринятым способом решения вопросов опеки. В Европе тем более. Давайте не будем кривить душой — перевезти ребенка из Парижа в какую-нибудь Усть-Лугу, это совсем не то же самое, что из Нью-Йорка в Лондон, или из Рязани в Краснодар. Когда португальский суд позволил самой что ни на есть законной мамаше забрать дочурку у вырастивших ее людей и перевезти в российскую глубинку, в довольно обыкновенную, в принципе, деревенскую семью, общественность взвыла от жалости и ужаса. Закон есть закон, и одни люди не хуже других, и откровенным пьянством никого в России не удивишь, и закапывать щенков в землю — нормальная деревенская практика, и можно еще много сказать всяких слов, чтобы пристыдить «чистую» публику, кривящую губку на народный быт. Однако же, мало у кого кроме откровенных пропагандонов не сжалось сердце: жизнь девочке Сандре, как ни крути, законники испоганили изрядно. А теперь представьте себе, что такая же перспектива грозит вашему родному ребенку. Вот сейчас его возьмут, и из — бог с ней, с Португалией — вашей уютной теплой квартиры в Москве или Петербурге, из доброжелательной и ровной семейной атмосферы, хлобысь — в дом семьи Зарубиных, к незнакомым людям, к чужому языку, и — да, не будем ханжами, материальное тоже считается — сортиру на морозе.

Тут встанешь на уши.

Вот только на самом деле большинство этих разведенных с иностранцами российских женщин на беспутную Зарубину не особенно похожи. Вменяемые симпатичные женщины, которым вполне можно доверить ребенка. Так же, как и мужья их — обычные европейские обыватели, без склонности к насилию или авантюризму. И сходят с ума эти мирные люди потому, что слишком высоки ставки. Потому, что для русской матери опека, присужденная отцу в европейской стране — это почти верная разлука навсегда: виза кончится, и привет, следующая встреча — вопрос почти исключительно доброй воли папаши-негодяя (а в первые месяцы после развода, да еще с судом по поводу опеки, любой бывший муж — негодяй по определению). И потому, что для отца-европейца переезд родного ребенка в Россию — это и потеря всяких шансов на будущее отпрыска, и реальный риск для его жизни. Медведи в России по улицам, конечно, не бегают, это в Европе уже выучили. Но в России — мафия, полное отсутствие правопорядка, репрессивная школа, и вообще детей — подумать только! — разрешено шлепать и оставлять одних в квартире. И диктатура. И в любой момент могут закрыть границу. И в любой момент может полыхнуть война. Ужас же. Ужас-ужас-ужас.

Мысль о том, что в России можно прекрасно обеспечить ребенку сытое и счастливое детство, приличное нерепрессивное образование и хорошие стартовые возможности — особенно при наличии такого серьезного ресурса, как любящий папа-иностранец — просто не приходит людям в голову. И это не их вина, и уж тем более, не вина разведенных жен. Люди видят ровно то, что им показывают. Эти мужчины и женщины, чья вина, в сущности, только в том, что они выбрали себе в жены и мужья не соотечественника, платят не за свои «косяки». Они платят за международный имидж России, как, «ужас-ужас-ужас», чуть ли не Руанды какой-то. И за реальное неумение российского правительства и дипкорпуса разговаривать с правительствами других стран, защищать истинные интересы своих граждан за рубежом, а не «престиж страны», пропади он пропадом. Именно за этот «престиж» — сознательно создаваемый и пестуемый образ дикого, непредсказуемого и опасного зверя, которому палец в рот не клади, конечно, но лучше вообще держаться подальше — платят несчастные женщины, для которых развод оказывается почти без вариантов связан с потерей практически всех прав на ребенка. За несговорчивость, за наплевательское отношение к чужим интересам, включая и интересы собственных граждан. За восстановление конституционной целостности, помимо прочего — потому, что это для нас с вами все выглядит так, что на Кавказе гуляет как хочет кадыровская братва, а в «России» — то есть там, где мы живем, — ничего похожего нет и быть не может. Для иностранца внутренних границ не существует: для него кадыровцы — подразделение МВД РФ, в полном соответствии с формальным статусом, а происходящее там происходит в той же самой «России», в которой живем мы с вами; точно так же, как для вполне неглупого российского обывателя все происходящее и в Техасе, и в Нью-Йорке, и в Аризоне происходит «в этой их Америке» (негров вешают, геев женят, детей забывают в машинах, в университетах стреляют, нужное вписать).

Именно из-за этого чертова «престижа» вполне мирные европейцы бросаются в этот бредовый цирк с похищениями и перепохищениями, очевидно неполезными, мягко говоря, для детей; с попытками лишить мать родительских прав там, где вполне можно было бы ограничиться вменяемым соглашением; с отчетливым криминальным душком и прочими прелестями.

Десять лет назад безвизовый режим с Шенгеном казался делом ближайшего будущего. Сейчас о подобных надеждах и подумать странно — дай бог, чтобы загранпаспорта не начали выдавать по характеристике из «Единой России». А ведь простая гарантия возможности приехать и видеться с ребенком сколько угодно — матери в Европу ли, отцу в Россию — сняла бы половину остроты проблемы. В конце концов, в норме не так уж много отцов настаивают на опекунстве при разводе. Если, конечно, у них нет ощущения, что, отдавая ребенка матери, они отпускают его в ад, без малейшей надежды позднее исправить положение — Россия, как известно, своих граждан не выдает. Нет, если речь идет о таджикском оппозиционере, которого отдают на пытки и верную смерть, то пожалуйста. А если о ребенке с двойным гражданством, то черта с два. Пока граница в любой момент может оказаться на замке — с любой, причем, стороны — драка между родителями «спорных» детишек будет идти не на жизнь а на смерть. По живому, по детским судьбам и психике.

Десять лет назад, когда Россия была намного беднее и криминализированнее (если иметь в виду «конвенциональную» преступность, оставив в стороне коррупцию и государственный рэкет), чем сейчас, в мире ее воспринимали как обычную нормальную страну. Что там Польша, что Россия, что Бразилия какая-нибудь. Сейчас — каждый раз, когда я собираюсь домой, в европейский, лоснящийся от благоустройства Петербург, меня спрашивают, безопасно ли это — как будто я в Сомали намылилась. И объяснить, что тот факт, что в стране отстреливают по одному известному оппозиционеру в год, вовсе не значит, что каждого рядового блоггера невосторженного образа мыслей непременно скрутят прямо на паспортном контроле — ей же ей, невозможно. Не бьется.

Дела в России по сравнению с той же Европой не особенно хороши, спору нет; но то мурло, которое наше дорогое правительство считает нужным показывать всему остальному миру, ни в какое сравнение не идет ни с реальной ситуацией в стране, ни с моральным и интеллектуальным обликом среднего россиянина. Россияне, оказывающиеся за рубежом, часто платят за это представление дорогую цену. Цена, которую платит население внутри страны за испорченные отношения с целым миром, еще значительнее, но ее гораздо сложнее определить и продемонстрировать.

Зато в активе — пиррова победа над крошечной Грузией и олимпиада нон-стоп по распилу бюджетных средств в городе Сочи.