07.01.2017

Иван Давыдов Все — вовремя

Суррогатный парламент, метиловый президент, вдоль дороги — красными флажками законы: шаг вправо — оправдание терроризма, шаг влево — разжигание ненависти, и даже шаг вперед — оскорбление чувств верующих в недопустимость движения вперед.

Две войны: одна — в активе, вторая — в рукаве. Слюнявая полузима в городе, центр которого мэр превратил в сельскую дискотеку и только окраины, по счастью, пока остаются окраинами. Череда событий, не добавляющих новогоднего настроения. И некуда спрятаться от мысли, что всюду мы опоздали. Остается спорить: когда? Надо было все-таки сказать Ельцину, что не дело это — по парламенту из танков. Нет, конечно, нет, надо было Фанни Каплан добыть «магнум», такой, знаете, как у Шварценеггера, с удлиненным стволом и лазерным прицелом. Ну вот еще, главное-то — надо было вразумить Гостомысла, напрасно он это затеял с варягами…

Кажется, только чудо и спасет — вытащит если не из безысходности российского бытия, то хотя бы из этих споров.

Кстати, я знаю много историй про чудеса. Один мой друг, например, потеряв много времени и нервов, убедил все же некую чрезмерно гордую девицу поехать к нему смотреть уникальную коллекцию пыли по углам квартиры. А чтобы окончательно девицу ослепить сочетанием изысканности с роскошью, по дороге решил заскочить в супермаркет — за вином, сырами и фруктами. Давно дело было, когда в супермаркетах вместо сыроподобного продукта продавался сыр, причем совершенно безнаказанно. Набил тележку яствами и уже перед кассой обнаружил: денег у него разве что на минералку. И впал в грех отчаяния, и понял, что сам свою любовь погубил, — девица-то ведь согласна была коллекцию смотреть и без предварительного посещения магазина. И стал, как отчаявшемуся человеку положено, смотреть себе под ноги, и увидел, что под ногами у него — деньги. Ровно столько, чтобы заплатить за сыры, вина и такси. Кто-то их, конечно, потерял и грустил, но до того ли было моему другу?

А другой мой друг однажды в клубе выпил столько, что утратил способность мыслить и ориентироваться в пространстве. Вышел на улицу и начал, извините, избавляться от излишней жидкости прямо у входа в клуб, что, разумеется, полное свинство. Но, что много хуже, серый столбик, с которым он, как ему казалось, поступает так же, как поступил бы с серым столбиком любой бродячий пес, был не столбиком на самом деле, а терпеливым и не лишенным своеобразного чувства юмора сотрудником полиции.

Собутыльники его, более трезвые, уже бежали на помощь, понимая, впрочем, что опоздали. Что опоздали навсегда. Что сейчас их немного бестолковый, но добрый друг поедет в отделение, чтобы узнать, для чего создал дьявол бутылки из-под шампанского. А потом перепишет на терпеливого стража порядка доставшуюся от родителей квартиру в модной сталинке. Если выживет. Хотя, если и не выживет, все равно перепишет. Забег длился секунд, наверное, двадцать, но отчаяние и ужас измеряются не в секундах. А когда забег кончился, полицейский, улыбаясь, сообщил, что попали они минимум на двести долларов, и, взявши мзду, ушел в ледяную ночь. Переодеваться, должно быть.

А еще один мой друг… Впрочем, к делу: речь ведь не просто о чудесах, а о том, что все и всегда — вовремя.

Итак. Жил один человек на северо-востоке, на берегу довольно грязной реки Яуза. Поскольку был он незнатного рода, да еще и проспал, то пришлось ему в тот неприятный день бежать за автобусом. Человек не догнал автобус, зато автобус обдал человека грязью — такое случается осенью на северо-востоке, где без рева катит река Яуза свои нечистые волны. Опоздав, пришел человек на важное совещание, и не знал, о чем говорить, и выглядел даже глупее, чем обычно.

После совещания долго ругала человека его начальница. Долго и как-то обидно. Человек даже назвал начальницу мысленно дурой, хотя дурой она, скорее всего, все-таки не была. Но зато, пока ругались они — она вслух, он же про себя, — прошло время обеда, и человек, который не успел позавтракать, понял, что останется до вечера голодным. А вечером обещал он отвести свою подругу в боулинг. Они тогда любили боулинг.

Он задержался, опоздал на встречу, к тому же, спасибо автобусу, был сер и грязен и, спасибо начальнице, голоден, и шли они в сторону боулинг-клуба, препираясь, хотя мельком заметили стоящую на тротуаре старушку — с котенком и табличкой «В хорошие руки».

Ссора разрасталась, как злокачественная опухоль, но, поскольку понимали они друг друга хорошо, вдруг умолкли оба, развернулись и пошли ловить такси. Старушка стояла на том же месте, с котенком и табличкой. И они зачем-то подошли к старушке. И увидели, что котенок… Что это был за котенок! Серая шкура его серебрилась, сияющая белая манишка украшала грудь, на передних лапах были у него кокетливые белые перчатки, на задних — носки, тоже белые, белым было и пузо, но главное — нос у котенка был совершенно черен. Как ночь, как судьба человека, который всюду опоздал.

— Это кошка Наташа, — сказала старуха, и они перестали ссориться, потому что поняли, что кошка Наташа будет жить с ними.

Вместо ужина дома был чай с пирожками, и кошка Наташа, взобравшись на стол, ела с людьми пирожки до тех пор, пока маленькое ее пузцо не округлилось. А потом прямо на столе заснула. И люди решили, что не годится их кошке это курортное имя, и после недолгих препирательств решили назвать кошку Мухой.

Утром выяснилось, что это и не кошка вовсе, а кот. Кот Мух.

Кот Мух и человек жили вместе на берегу Яузы четырнадцать лет, и четырнадцати лет человеку хватило, чтобы убедиться, что он встретил именно своего специально для него сделанного кота. Кот круглел, наглел и наращивал коту положенные добродетели: глупость, самоуверенность, эгоизм. Попрошайничал, воровал и до изнеможения ласкался. Ночью, когда кот, уставши биться лбом человеку в щеку, издавая отчаянные хрюки, наконец засыпал, человек думал: вот станет он никчемным облезлым стариком. Злым к тому же. Все его бросят. А кот — нет. И будут они вместе сидеть на солнышке — облезлые, старые, никчемные. Но кот будет петь человеку свою незамысловатую песню, и этого хватит.

Потом кот умер, а человек остался, но это обычный финал для многих историй. Кот, конечно, поспешил, но вот поспеши тогда человек — успей на автобус, на совещание, приди на встречу вовремя, сытым, в хорошем настроении, — и не было бы этих четырнадцати лет. И не встретил бы человек своего кота.

Так что, может быть, и мы никуда не опоздали еще. Сойдутся события в неясной пока точке, и все наладится. Метилового президента сменит этиловый (говорят, этиловый горит синим пламенем, а метиловый — розовым, в этом разница). Коррупционеры сядут. Сядут за стол, уставленный золотыми блюдами с языками павлинов и рагу из панды, выпьют крови нашей в последней раз, зарыдают и поклянутся больше не воровать. И не будут больше воровать. Больные исцелятся, голодные насытятся, а в средство для чистки ванн «Боярышник» станут добавлять только медицинский спирт высшего качества. Никогда не поздно. Все — вовремя.

Иллюстрация: Саша Кац