02.03.2015

Григорий Ревзин Новое время

В классическом искусстве тема, которая называется vanitas, размышление о тщете всего сущего, передается через рассматривание черепа, карнавальных масок или руин — это помогает сжиться с мыслью о смерти. Для времен постклассических ту же функцию выполняет чтение старых газет. Я несколько механически просматривал наши газеты за июль 1914 года — искал, как мы отозвались на убийство Жана Жореса. Это был такой большой французский политик, пацифист, его застрелили в кафе, через неделю началась Первая мировая. Ничего эта аналогия не проясняет — просто убили и все, убийцу оправдали как укрепляющего национальный дух, через 20 лет его расстреляли испанские республиканцы за шпионаж в пользу франкистов. Я читал статьи рядом, наткнулся на репортаж с дебатов по поводу устройства Всемирной выставки в Москве. Там, знаете, так все выступают за, против, умно, много аргументов, сельскохозяйственный отдел, технический — интересно все было придумано. И даже в связи с войной рассуждают, что вот как раз в 1917 году она закончится и будет очень правильно устроить выставку — надо же и на других посмотреть, и себя показать, как оно все будет, после войны-то. Это немного напоминает курицу, которая бегает уже после того, как ей отрубили голову, только тут наоборот — голова думает уже после того, как ее отрубили. Война уже вот она, а еще не о ней думается.

Трудно сильнее убедиться в тщете мысли вообще, чем следя за ее движением в уже отрубленной голове.

Нет, вообще-то у Бориса Немцова смерть красивая. Идешь молодой, сильный, по открыточному пейзажу — мост, река, Кремль, Красная площадь, собор, рядом с тобой невероятная красавица — и это последнее, что было. Не как Сталин — лежать на полу с инсультом в собственной моче и блевотине, полсуток ожидая, пока челядь решится войти и переложить на диван, чтобы уж там доподохнуть. У него же могла быть и такая судьба — мог стать преемником — но другому, видать, уготовано. А ему... Помните, как у Пушкина в самом начале драмы появляется Моцарт и говорит Сальери:

Представь себе... кого бы?
Ну, хоть меня — немного помоложе;
Влюбленного — не слишком, а слегка —
С красоткой, или с другом — хоть с тобой,
Я весел... Вдруг: виденье гробовое,
Внезапный мрак иль что-нибудь такое...
Ну, слушай же.

И Сальери слушает, и произносит: «Ты Моцарт бог, и сам того не знаешь».

Невольно позавидуешь.

Милтон Фридман

Капитализм и свобода

Как должны быть устроены институты свободного общества — финансы, образование, социальная помощь, армия, налоговая система и многое другое? Какие функции должно выполнять государство, а с чем лучше справятся люди, самоорганизация и рынок? Книга нобелевского лауреата Милтона Фридмана «Капитализм и свобода» — один из самых популярных и влиятельных либеральных манифестов послевоенной эпохи, переложивший абстрактные идеалы свободы на язык практической политики.
Читать Купить